— У Альфи в родном мире было двое мужчин, — начав, я замолчал, обдумывая как лучше донести до сосупруга тревожащую ум мысль, чтобы он смог хотя бы отдалённо почувствовать всю обиду, смятение, боль, стыд, безнадёгу, что прочувствовал я, окунувшись в калейдоскопический водоворот событий, запущенных словосочетанием «отношения с мужчинами». Зачем я мысленно произнёс эту фразу осознал, только сжав в своих руках любимую в поганой гномьей таверне. А там на ярмарке действовал по наитию, привычно доверившись профессиональному чутью, ну и чуточку любопытству, что уж скрывать. Я был готов к обычным картинкам, присущим взрослым ведьмам, на всякий случай проверяя нарушение Закона охраны, и сам не пойму, как не выдал своего смятения, поняв, как именно обращались с хрупкой женщиной те, кто должен был, по идее, защищать её. Но ещё больше царапнула по нервам её убеждённость в собственной виновности в подобном обращении с ней.
— Это проблема? — было не слишком приятно осознавать, что обычно сдержанно собранный здравомыслящий страж не справляется с детским, не достойным взрослого мужчины, чувством ревности.
— Проблема не в том, что они есть, проблема в их отношении, — я постарался подробнейшим образом описать все видения, всплывшие в памяти Альфитии по ментальному запросу.
Там были чистые в своей наивности подростковые влюблённости, платонические, с налётом дружеской заботы; первая яркая любовь, закончившаяся грязной сценой предательства; долгий период унизительной мерзости брака, растоптавшего в женщине женщину, убившего доверчивость и открытость, почти погасившего естественное желание; последним мелькнул образ ведьмака, оставляя смазанное чувство недосказанности.
— Лишь от нас будет зависеть сможем ли мы затмить это прошлое, оттеснив туда, где ему и место: на задворках памяти, — надеюсь, мой голос прозвучал решительно, ведь, сказать по чести, я пребывал в растерянности. Для большинства существ нашего мира подобное рассказанному Шииром отношение к своей женщине было не нормальным. А, судя по рассуждениям Али, в их мире это было обыденным.
— Главное, чтобы она сама позволила нам это. Я в замешательстве. Почему моя истинная так боится, именно, меня? — признаваться в таком было тяжело, даже сосупругу.
— Ты слишком резок, — не удержался я от колкости. — Привык командовать в своих казармах.
— Можно подумать, тебе это чуждо, — слова эльфа задели сильнее, чем можно было рассчитывать.
— Не злись на правду. Кто ещё откроет глаза, если не семья? — я уже пожалел о своей резкости. — Тебе труднее, чем мне. Я имею дело с разными расами и очень редко сталкиваюсь с ведьмами, а для тебя они — главный источник ежедневных забот. Тебе стоит научиться забывать, что наша любимая одна из них. И как можно скорее. Не думаю, что чрезмерная опека понравится Альфитии после всего, что пришлось пережить на Земле.
__________
Тянуть время ещё дольше уже было бы слишком подозрительно да и неприлично. Взглянув на своё отражение в зеркале, поправив выбивающуюся всё время из хвоста прядь тщательно высушенных и расчёсанных волос, вздохнула и шагнула к двери, морально приготовившись к перекрёстному огню двух взглядов.
Спальная встретила пустынной тишиной. Шумно выдохнув, успела порадоваться неожиданной тактичности мужей, позволивших расширить рамки личного пространства, и, как ни странно, подасадовала на это же самое. Почему-то со всей очевидностью захотелось, чтобы, как в романах про попаданок, мужья вот прямо сейчас затискали, занежили, заласкали.
«Ох и обезьяна анекдотная, — разозлилась на саму себя. — То гонишь, то манишь. Бедные мужики! Аж самой их жалко. Куда же им угадать мои желания, если я сама себя не понимаю!»
Решив, что правила вежливости требуют разыскать остальных, наверняка, собравшихся в такой час уже за столом, пошагала вчерашним маршрутом по коридору и замерла, как вкопанная на верхней ступеньке лестницы.
— Ещё раз спрашиваю, зачем пришёл? — тихо рычал Шиир, наседая на Каила.
— Я могу в любое время видеть женщин своего рода, — огрызнулся ведьмак.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Можешь, — согласился Кай. — Но к нашей паре, — выделил это словосочетание. — Ты заявился не как к простой соплеменнице.
— Это моё право, — отмахнулся от хозяина, будто от назойливой мухи, гость.
— Мы не позволим кому-либо играть чувствами нашей жены, — казалось, инквизарий еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть за шкирку настырного соперника.
— Тебе здесь не рады, уходи, — зло шипел эльф.
А меня начало колотить от негодования: «Что за?! Один день, как женаты, а уже друзей моих отваживают! Может и с подругами общаться запретят? Хватило мне и одного Самира, аж под горлышко! Не собираюсь я и в новой жизни поддаваться. Вот уж нет! Хотят быть со мной — будут играть по моим правилам и на моём поле!»
Главное, чтобы решительности хватило, а то коленки уже дрожат от своей смелости.
Я намеренно громко затопала, спускаясь вниз:
— Каил, какими судьбами? — наверное источаемое мной радушие фонило квартала на три. — Как же я рада тебя видеть! Разделишь с нами трапезу? — и под недовольные взгляды мужей, подхватила их под руки, увлекая в сторону столовой.
«Ой, Альфия, с огнём играешь!» — успела испугаться, почувствовав напряжённые мышцы под своими пальцами. Однако через мгновение оба, как по команде, расслабились, одаривая меня излучаемыми потоками нежности искренних взглядов и ласкающих улыбок.
Ведьмак лишь хмыкнул, но за нами пошёл следом, таща какой-то небольшой короб.
За накрытым столом нас уже поджидали мой свекор и Сафиренка с теперь уже мужем. У обоих моськи светились таким довольством и умиротворённостью, что аж завидно стало.
«Вот, учись, как надо!» — строго выговорила сама себе мысленно, а вслух поприветствовала собравшихся.
Каил прямиком направился в сторону подружки и под предостерегающий рык бервольфа вручил подарок от клана сначала ей, потом мне.
— Благословение Иррании, — с придыханием произнесла сеструля, рассматривая широкий пояс, расшитый цветочным орнаментом. — Его нужно носить во время беременности, — пояснила она мне, поймав мой недоумевающий взгляд. — Чтобы дитя не подвергалось магическим атакам.
— Спасибо, — кивнула я другу, откладывая красивую тряпку в сторону, чётко осознавая, что мне это вряд ли когда-нибудь пригодится.
Переведя взгляд на лучившиеся неподдельной надеждой лица мужей, едва подавила вздох, в очередной раз подумав: «Бедные мужики! Как же вас угораздило-то?!»
За неспешной беседой вдруг выяснилось, что Сафи уже сегодня отправляется с мужем в столицу. Советнику, естественно, нужно быть при дворе императора. Нивур лишь вырвался на денёк, проведать болеющего друга, по счастью идущего быстрыми темпами на поправку. А жена, как водится, неразлучна с мужем, да ещё и любимым, да ещё и истинным.
Я это понимала со всей очевидностью, но стало грустно. Тут же две ладони успокаивающе погладили мои бёдра под столом, тёплая волна окутала с головы до ног, нежные улыбки пообещали не оставлять, решительные взгляды клялись быть всегда рядом. Но обрести душевное равновесие не позволил третий взгляд, уколовший ревнивой обидой. Однако, когда я посмотрела на Каила, тот сосредоточенно изучал содержимое своей тарелки.
— Альфития, — позвала подруга. — Тебе нужна будет другая напарница, — виновато улыбнулась она.
— Я могу быть её напарником, — сразу же откликнулся ведьмак.
— Нет! — в унисон рыкнули эльф и инквизарий.
— Не думаю, что это будет хорошей идеей, — задумчиво обвела нас четверых взглядом Сафиренка. — Пошлю, пожалуй, магичок Миранде, — с её ладони скользнул огонёк, исчезая в распахнувшемся окне. — Не нужно торопиться. Всё произойдёт в своё время. И это неизбежно.
— Всё равно уезжаешь, зачем вмешалась? — недовольно буркнул друг.
— Чтобы ты своей торопливостью всё не испортил, — улыбнулась подруга.
— Посмотрю я на вас с твоим первым мужем через три дня, — хитро прищурился ведьмак.
— Ой, удивил, — насмешливо протянула ведьма. — Думаешь, новость нам сообщил? Мы с Навуром уже приготовились к встрече со вторым и третьим истинным, — не удержавшись, совсем по-детски, показала язык Каилу, рассмешив нас всех.
