Да, конечно, она хотела иметь свой дом… мужа… детей… Но это ей вряд ли суждено. Она постаралась говорить как можно беззаботнее.
– Я хочу лишь быть независимой женщиной.
– Очень хорошо, – ответил он, не скрывая иронии. – Но сейчас вы ею не являетесь.
– Вы правы. Но ваше предложение ничего не изменит, ваша светлость, – с трудом скрывая волнение, ответила она. – Даже согласись я сделать то, о чем вы просите, и увенчайся наше предприятие успехом, через несколько месяцев я окажусь снова здесь и в том же положении.
– Нет, не окажетесь. – В голосе его слышалась спокойная уверенность. – Я, безусловно, вознагражу вас за вашу помощь.
Она медленно повернулась к нему, взглянула на него с сомнением.
– Вознаградите?
– Да. – Он с нескрываемым сочувствием смотрел на ее побледневшее лицо. – Как только дела у Ричарда наладятся, я сделаю так, что он будет издавать ваши сочинения под вашим именем, причем столько и так долго, как вы пожелаете. – Он говорил горячо и убежденно. – И я использую все свое влияние, чтобы добиться того, чтобы ваша музыка исполнялась, хотя, как вы понимаете, ни я, ни Ричард не сможем гарантировать вам успеха. Но у вас будет возможность сделать то, что не удавалось ни одной женщине. Хотите быть самостоятельной? Отлично. У вас будет возможность не зависеть от отца. Вы будете иметь собственный доход и сможете стать настоящим композитором.
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеное биение сердца. Стать композитором? Иметь гарантии издателя? Она могла бы работать над большой вещью, а не только сочинять хоралы, что была вынуждена делать из-за недостатка времени. Она могла бы сочинить ораторию или даже оперу!
– Но, если дела Ричарда не поправятся, – продолжал он, – я снабжу вас некоторой суммой, которая обеспечит вашу независимость. Это самое малое, что я могу вам обещать.
Он предлагал ей то, о чем она даже не смела мечтать, но взамен просил невозможного. Это же абсолютно очевидно. Она не сможет сделать из отца музыканта. Такими уловками лорда Кента, не говоря уж о Генделе, не обманешь.
«Ваш собственный доход». Слова герцога звучали у нее в ушах, словно песнь сирены-искуситель-ницы.
– Ваш отец никогда не будет ни в чем нуждаться, мисс Шалстоун, – продолжал герцог. – Если вы захотите, я переговорю с владельцем прихода, или сам смогу предоставить ему приход… или же помогу вам излечить его от болезни.
При упоминании о состоянии отца она побледнела. Способа «излечить его» не существует, с горечью подумала она. В этом-то и сложность.
Но именно поэтому она должна была согласиться на предложение герцога. Он прав, положение день ото дня становится опаснее. Лорд Веверли давал ей возможность выбраться из этой западни.
Что ей терять? Если у нее ничего не получится, лорду Кенту не будет хуже, чем сейчас, а они с отцом вернутся к тому, что имеют. Да, конечно, поражение унизительно. Возможно, она никогда больше не сможет издавать свои произведения у лорда Кента, даже если ему удастся сохранить свое дело. Но герцог обещал обеспечить ее доход. А если им будет сопутствовать удача…
– Прежде чем дать вам ответ, я должна переговорить с отцом, – пробормотала она.
Он улыбнулся, поняв, что она готова согласиться.
– Разумеется.
– Но в любом случае мне понадобится время.
– Оно у вас будет, но не здесь. Я не могу терять ни дня. В это время года дороги таковы, что путешествие в карете займет не менее недели, и она в вашем распоряжении. Если вам понадобится еще несколько дней, вы продолжите работу у меня в имении.
Представив себе, как отец бродит по имению герцога, она разволновалась.
– Мы еще не обсудили вопрос о… болезни отца. – Ей было трудно говорить. – Как видите, я не преуспела в ее излечении.
– Надеюсь, я сам сумею об этом позаботиться, – твердо ответил лорд Веверли.
Она горько рассмеялась.
– И вы думаете, вам это удастся?
– Если он будет все время под нашим наблюдением, мы сможем удерживать его от приема «микстуры», правда?
– Вы не знаете моего отца.
– У нас получится. Обещаю вам, все получится.
Она вздохнула и подняла на него глаза. Он смотрел на нее настойчиво. Должно быть, она сходила с ума, но не находила в себе сил отказаться от его предложения. И не могла сопротивляться его настойчивости. Вел он себя так уверенно, что она воспринимала его как человека, умудренного опытом, почти пожилого.
– Вы сделали правильный выбор, мисс Шалстоун.
А другого и не было, с грустью подумала она.
Он собирался сказать что-то еще, но тут в комнату заглянула Мэгги.
– Прошу прощения, мисс, но на кухне ваш батюшка. Он спрашивает вас. Сказать, что вы здесь?
Корделия взглянула на герцога.
Он улыбнулся ей подбадривающе.
– Если вы желаете поговорить с ним наедине, я вас оставлю.
– В этом нет необходимости. Скорее всего он захочет задать вам несколько вопросов. – Она повернулась к Мэгги. – А он…
– С ним все в порядке, мисс, – успокоила ее Мэгги, догадавшись, о чем хочет спросить хозяйка.
Корделия вздохнула с облегчением. Хоть сегодня батюшка не будет ее конфузить.
– Тогда попроси его зайти сюда, Мэгги. Герцог хочет кое-что с ним обсудить.
– Хорошо, мисс, – ответила Мэгги и вышла.
Вновь оставшись с герцогом наедине, Корделия вдруг почувствовала беспокойство – как-то пройдет разговор? Она взглянула на лорда Веверли, инстинктивно ища успокоения.
Он улыбнулся ей.
– Не волнуйтесь, мисс Шалстоун. Все будет нормально. Я уверен, со своей задачей вы справитесь и Ричард получит ораторию Генделя. – И, глядя на ее озабоченное лицо, добавил шутливо: – Вам ведь не надо будет писать проповедей. Музыку вы сочиняете бесподобную, но проповеди – не ваш конек.
Его расчеты оправдались – вспомнив про то, как викарий путался во время службы, она улыбнулась.
– Вам великолепно удается задобрить женское сердце комплиментами, – заметила она.
– Я отлично знаю, что мне нравится. – Странное выражение было у него на лице, когда он взглянул на нее. – Да, я всегда знаю, что мне нравится.
Что-то в его интонации говорило о том, что речь идет не о ее сочинительских талантах. И неизвестно почему она задумалась о том, к чему может привести неделя в одной карете с таким человеком, как его светлость.
Именно эти мысли и занимали ее, когда в комнату вошел отец.
4
Освальд Шалстоун был отнюдь не глуп. Порой он был невоздержан в употреблении спиртного, но это не мешало ему замечать того, что происходит вокруг. И человека с нахальным взглядом, любителя совать нос не в свои дела, он умел распознать сразу.
Такой нахальный взгляд был устремлен сейчас на его дочь.
