Но утоленья нет; мольбы и стоны,
Поток признаний страстных и похвал —
Все отвергает пленник раздраженный,
От гнева бледен, от смущенья ал.
Ах как он мил, по-девичьи краснея!
Но в гневе он еще, еще милее.
Что делать в этакой беде? И вот
Богиня собственной рукой клянется,
Что слез, катящих градом, не уймет
И от груди его не оторвется,
Покуда он, в уплату всех обид,
Один ей поцелуй не возвратит.
Услышав это, он насторожился,
Как боязливый селезень-нырок,
Скосил глаза – и было согласился
Ей заплатить желаемый оброк,
Но близкий жар у губ своих почуя,
Вильнул и ускользнул от поцелуя.
В пустыне путник так не ждал глотка,
Как жаждала она сей дани страстной;
Он рядом – но подмога далека,
Кругом вода – но пламя неугасно.
«О мой желанный, пощади меня!
Иль вправду ты бесчувственней кремня?
Как я тебя сейчас, меня когда-то
Молил войны неукротимый бог;
Набыча шею грубую солдата,
Рабом склонялся он у этих ног,
Униженно прося о том, что ныне
Без просьбы ты получишь у богини.
На мой алтарь он шлем свой воздевал,
Швырял свой шит и пику боевую —
И мне в угоду пел и танцевал,
Шутил, дурачился напропалую,
Смирив любовью свой свирепый нрав
И полем брани грудь мою избрав.
Так триумфатор, прежде необорный,
Был красотой надменной покорен;
В цепях из роз, безвольный и покорный,
Побрел за победительницей он.
Но, милый мой, не стань еще надменней,
Сразив ту, кем сражен был бог сражений.
Песенка Фесте из «Двенадцатой Ночи»
Друг мой милый, где ты бродишь,
Отчего ко мне не входишь?
Без тебя – тоска и мрак.
Прекрати свои блужданья,
Все пути ведут к свиданью,
Это знает и дурак.
Ты прекрасна и желанна,
Но судьба непостоянна,
Остывает сердца жар.
Нет резона в проволочке:
Коротки в июне ночки,
Юность – ветреный товар.
Последняя песенка Фесте
Когда я был совсем еще мал,
Дуй, ветер, дождь, поливай! —
Я много дров уже наломал,
И где уж грешному в рай!
Когда я взрослых годов достиг,
Дуй, ветер, дождь, поливай! —
Я другом стал воров и плутыг,
И где уж грешному в рай!
Когда жениться я пожелал,
Дуй, ветер, дождь, поливай! —
Сказали мне: убирайся, нахал,
И где уж грешному в рай!
Когда я вновь завалился спать,
Дуй, ветер, дождь, поливай! —
Башкою спьяну сломал я кровать,
И где уж грешному в рай!
Актеры устали, кончать пора,
Дуй, ветер, дождь, поливай! —
А завтра будет другая игра,
И где уж грешному в рай!
Песенки Шута из «Короля Лира»
Из II акта
(1)
Король корону, как яйцо,
Рассек мечом шутя,
Увидел две скорлупки —
Запрыгал, как дитя.
Пляши, пляши, цыпленок
С седою бородой,
Дурацкую макушку
Скорлупкою прикрой!
(2)
Шутам невесело сейчас,
Дела их стали плохи
С тех пор, как умники у нас
Ведут, как скоморохи.
(3)
Писклявил кукушонок,
Покуда был он мал,
А вырос из пеленок —
Папашу заклевал.
Из III акта
Буря бушует
(1)
В такую пору мы с дружком
За двери ни ногой;
Укрылся в домике один,
И в гульфике – другой.
Бродяга нынче, как султан,
Ночует в шалаше,
И с ним в обнимку – весь отряд
Его любимых вшей.
И только умник под дождем
Блуждает без дорог;
Он пятку до небес вознес,
А сердцем пренебрег.
Песня коробейника из «Зимней сказки»
Когда нарциссов первых стрелки
Выглядывают из-за пня,
И – тира-лира – свиристелки
Трезвонят с каждого плетня,
И – тира-лира – перерыва
Не знает певчая душа,
И воздух слаще кружки пива,
Хотя и кружка хороша,
И слышен в небе шум весенний —
Тилира-лира – день-деньской,
Приятно поваляться в сене
Тогда с девчонкой хуторской!
Погребальная песня из «Цимбелина»
Ни хлад зимы, ни лета зной
Тебе отныне не страшны:
Ты расточил свой дар земной
На все четыре стороны.
Прощайся с солнышком и слазь,
Как трубочист, во тьму и грязь.
Ни гнев царя, ни ложь раба
Не властны над душой твоей.
Ждет та же смертная судьба
И палачей и лекарей.
Прекрасных юношей и дев
Зовет земли несытый зев.
Ни вспышка молнии ночной,
Ни грома страшного раскат,
Ни хищных тварей жуткий вой
Тебе отныне не грозят.
Все, чем ты жил в любви, в мечтах,
Все это обратится в прах.
Из «Макбета»
Мы повторяем: завтра, завтра, завтра…
И с каждым «завтра» мелкими шажками
Мы приближаемся к концу времен,
И каждое «вчера» мостит нам путь
К могиле пыльной… Догорай, огарок!
Жизнь – только тень, дрянной комедиант,
Что пыжится и корчится на сцене,
Пока не кончит роль; она – рассказ
Безумца, полный ярости и шума,
Лишенный смысла…
Два сонета о поэте-сопернике
I
Не надобно прикрас для красоты —
