удовольствием ест, и я улыбаюсь.
Не хватает кое-чего…
Некоторое время не могу понять чего. Я дома. Окси рядом. У меня в гостях замечательный пёс. Что мне ещё нужно для счастья?
Внезапное озарение простреливает всё тело. Одна мысль приходит в голову, а по коже идёт дрожь.
Для полного счастья мне не хватает Игоря. И от этой мысли становится так грустно, так тоскливо. Неужели под ненавистью я прятала зарождающиеся к нему чувства? Настолько боялась влюбляться, что возненавидеть стало проще? Придумала себе его негативный образ, и сама же поверила. Какая же я лгунья!
Но враждовать с ним было так весело, так прикольно! Интересно, секс с ним был бы настолько же приятен?
Вздрагиваю, тряхнув головой. Надо сделать всё возможное, лишь бы выкинуть эти мысли из головы. Окси, всё ещё сидя на моем плече, издаёт недовольные звуки. Глажу её, замечая, как к нам подобрался Амур. Он не лает, не нападает. Пёс с интересом наблюдает за Окси и принюхивается к ней.
Медленно, но верно начинаю осознавать другую вещь. Я ведь оставила Игоря наедине с очень неадекватным и агрессивным братцем. Вдруг мой сосед пострадает? Вдруг у Коляна нож? Вдруг неадекватный братец пырнёт Игоря, и… Кто ему поможет? Я ведь сбежала, как последняя трусиха!
Конечно, я послушалась Игоря, я думала об Окси, но…
Соскакиваю с места и начинаю бегать по квартире, собираясь, твёрдо решив его искать. Прошло по меньшей мере час. За это время можно было успеть не только подраться, но и поубивать друг друга!
Зачем я вообще уехала? Зачем я вообще показала своё безразличие?!
На скорую руку накидываю на себя одежду, сажаю Окси в клетку для её же безопасности, приказываю Амуру хорошо себя вести. Открываю дверь и застываю.
На пороге стоит Игорь. Он живой, но на его лице заметны кровоподтёки. Выдыхаю, радостно повиснув на его шее. Игорь стонет, но гладит меня по спине.
18
Игорь
Потасовка была знатной. Но на моей стороне была трезвость и адекватность, и я, хоть и с трудом, одолел своего брата. Когда Колян осел на колени от моего очередного удара, он взмолил о пощаде, а следом пообещал больше не лезть ни к Кристине, ни ко мне.
Внутри меня бушевала ярость, и это было странно, что я настолько вскипел от злости. Нет, конечно, поведение брата было неправильным: преследовать и запугивать девушку, что отказала. Но Кристина не была моей женщиной, чтобы я так бесился и избивал брата до кровавых соплей. Всего лишь соседка. Красавица, у которой уже был другой мужчина.
Это невероятно злило. Я больше не мог отрицать факта, что она мне нравилась. Чересчур нравилась. Слишком сильно нравилась, чтобы игнорировать чувства к ней. Пытался выбить дурь из своей головы и специально пропустил несколько ударов. Не помогло.
Решил не пугать таксистов и прогуляться пешком. Надеялся, что хоть так успокоюсь. Брат тоже поднялся на ноги и сбежал. Удивительно, ему хватило сил и прыткости упрыгать на хромающей ноге.
Я шёл ровно, испытывая боль. Под левым глазом саднило, из носа шла кровь, как и из разбитых костяшек. Впервые пожалел, что зима закончилась, и я не мог приложить мокрого и холодного снега к своим ранам.
Кое-как дохромал до дома. Сначала мне хотелось завалиться к себе в квартиру и отлежаться. Потом вспомнил, что ответственен за Амура, да и сказать Кристине, что со мной всё в порядке, и что Колян к ней больше не полезет, я был обязан. Не ждал от неё никакой благодарности, ведь защищал её и её честь только потому что считал правильным.
Не решался позвонить в дверь. Так и стоял на пороге, пока дверь сама не распахнулась передо мной. Аж замер, когда увидел обеспокоенную Кристину.
Она, увидев меня, обрадованно повисла на моей шее, и я застонал от боли.
– Боже мой, ты весь в синяках! – слышу её обеспокоенный голос.
Кристина затаскивает меня в свою квартиру, и я не сопротивляюсь. Даже позволяю себе пофантазировать, что мы на самом деле вместе.
– Ты не ранен?
– Нет. Так, пару царапин. Мы же подрались, – односложно поясняю я. – Зато Колян к тебе больше не полезет.
– Спасибо, – шепчет она.
Скидывает с себя верхнюю одежду, а я даже не удивляюсь, почему она одета. Слишком больно. Девушка помогает мне раздеться.
– Какой кошмар, – она разглядывает моё лицо.
Утаскивает меня в свою единственную комнату. С лёгким любопытством рассматриваю её интерьер, замечаю её вкус, а также странную и неуместную картину. Усмехаюсь, потому что знаю о дыре в стене. Тут же морщусь. Больно.
Кристина хлопочет рядом. Выпускает свою птицу из клетки, и та подлетает ко мне. Внимательно разглядывает, а затем заявляет короткое:
– Чучело.
– Ага. Знатно меня потрепало, – соглашаюсь с ней я.
Амур тоже приходит на мой голос и громко гавкает. Недоволен, что я оставил его в женской компании?
– Да, приятель. Защищал честь девушки. Тебя не хватало, – глажу его по голове.
На самом деле ни за что не взял бы его в разборку. Кто знает, что могло бы случиться: или Колян бы пнул пса так сильно, что сломал бы пару рёбер ни в чём не повинному животному, или Амур загрыз его, выпустив первобытную ярость.
Амур пытается облизнуть мою руку, но я вовремя одёргиваю её.
Кристина подходит ко мне с каким-то внушительным чемоданчиком.
– О, ролевая игра подъехала. Будем играть в медсестру и пациента? – подшучиваю я, забыв о любых границах.
– Очень смешно, – ворчит на меня Кристина.
На её лице ни тени улыбки: она слишком серьёзна и сосредоточена, чтобы реагировать на мои пошлые шутки.
Мысленно соглашаюсь. Одёргиваю себя: у неё уже есть любимый парень. Но тогда какого чёрта он не рядом с ней в столь опасный момент?
Кристина стягивает с меня свитер, и я не сопротивляюсь. Она методично обрабатывает мне все раны, стирает застывшую кровь, а я морщусь от боли, но не издаю ни звука.
– Не думаешь съездить в травмпункт? – спрашивает она, осмотрев некоторые синяки.
– Да ничего я не сломал, – недовольно ворчу я, всё ещё морщась. – Отлежусь, и всё пройдёт. На мне, как на собаке всё заживает, – вновь отшучиваюсь я, а умный Амур недовольно и несогласно лает. – Вот только собака меня ещё не учила, как жить, – отвечаю ему я.
Кристина, наконец, нервно смеётся. Мы смотрим друг на друга, и наши губы так близко, что я готов её поцеловать, наплевав на правильно и неправильно. Может, отношения Кристины и её парня давно изжили себя? Может,
