Почти весь Ллинллон и уйма народу из Ллангольвкоса приходили на него посмотреть. Иногда они оставались по часу или больше, надеясь посмотреть, как чудище злится. Если это происходило, они шли домой довольные, что видели дракона. Но если зверь оставался спокойным и не имел желания дышать огнем, то они уходили и рассказывали своим друзьям, что это просто старая ящерица, только, понимаешь, очень большая.
Идрис Боуэн был исключением из обеих категорий до своего третьего посещения, когда ему посчастливилось увидеть фыркающего зверя, хотя и это его не убедило.
– Да, верно, он не совсем обыкновенный, – признал Идрис Боуэн. – Но это не дракон. Вы посмотрите на Уэльского дракона, на дракона святого Георгия. Дышать огнем – уже кое-что, не спорю, но дракон должен иметь крылья, а если нет – то какой же из него дракон?
От Идриса Боуэна только и можно было ожидать таких придирок, и потому на них не обратили внимания.
Однако после того как народ дней десять потолпился у Хеджесов, интерес стал спадать. Каждый хоть однажды видел дракона, полюбовался игрой цветов на его чешуе, и добавить к этому было уже мало что, кроме радостного чувства от того, что дракон живет у Хеджесов, а не у тебя, да еще и поинтересоваться, каким же он в конце концов вырастет. Потому что на самом-то деле сидеть и ждать, мигая, пока он полыхнет маленьким язычком огня, было неинтересно. Так что через несколько дней в доме Хеджесов снова воцарился покой.
А дракон, которого перестали беспокоить гости, стал проявлять более уравновешенный нрав. Он никогда не фыркал огнем на Бронвен и очень редко – на Хвила. Первая отрицательная реакция Бронвен быстро прошла, уступив место растущей привязанности. Она кормила дракона, приглядывала за ним, и нашла, что на диете из собачьих бисквитов и рубленой конины ее питомец на удивление быстро набирает рост. Большую часть времени он свободно носился по комнате. Опасения гостей Бронвен обычно старалась рассеять такими объяснениями:
– Он вообще-то дружелюбный и очень забавный, если его не дразнить. Мне его жалко, потому что плохо быть единственным дитятей, а сиротой – так еще хуже. Он же ни с кем из своей породы водиться не может, здесь даже никого похожего на него нету.
Но в конце концов наступил вечер, когда пришедший с работы Хвил посмотрел на дракона и сказал:
– Давай-ка, сынок, во двор. Ты уж слишком большой, чтобы дома тебя держать – сам видишь.
Бронвен даже удивилась тому, как ей не понравились эти слова.
– Ты посмотри, какой он хороший и тихий! – воскликнула она. – И ты посмотри, какая он умница, как он всегда убирает хвост с дороги, чтобы на него не наступили. И в доме не пачкает, аккуратный. Всегда регулярно выходит во двор, хоть часы по нему проверяй.
– Ведет-то он себя хорошо, это верно, – согласился Хвил. – Да растет очень уж быстро. И места ему нужно больше. А там, во дворе, отличная для него клетка. И есть где побегать.
Своевременность этих слов проявилась через неделю, когда Бронвен, спустившись вниз, обнаружила, что деревянная клетка превратилась в кучку углей, ковер и дорожка обгорели, а дракон комфортабельно устроился в любимом кресле Хвила.
– Все, решено. Еще повезло, что он не подпалил нашу кровать. Давай отсюда, – сказал Хвил дракону. – Хорошо это ты придумал – спалить человеку дом, только не похвалят тебя за это. Стыдно должно быть, понял?
И страховой агент, пришедший осмотреть повреждения, думал точно так же:
– Вас предупреждали, миссис Хеджес. Он у вас пожароопасен.
Бронвен возразила, что в страховом полисе ничего о драконах не говорится.
– Нет, конечно, – согласился агент, – но нельзя ведь сказать, что он не представляет повышенной опасности. Я сообщу, как решит руководство, но вам лучше бы его отключить, пока он еще бед не наделал.
И потому через пару дней дракона водворили в большую клетку из асбестовых листов, во дворе. Перед клеткой было огороженное проволочной сеткой пространство, где дракон мог размяться, хотя Бронвен по большей части держала ворота на запоре, а заднюю дверь дома – открытой, и дракон мог входить в дом и выходить, когда захочется. Утром он прибегал рысью и помогал хозяйке разжечь огонь в очаге, но вообще научился в других случаях дома огнем не дышать. Только однажды он всполошил народ, подпалив ночью свою соломенную подстилку, так что соседи побежали смотреть, не дом ли это горит, а на следующий День были как-то не очень этим довольны.
Хвил вел аккуратный учет стоимости корма для дракона и надеялся, что Дэйфидд согласится возместить расходы. Кроме этого, единственной трудностью было найти какой-нибудь негорючий материал на подстилку, да еще Хвил часто гадал, насколько он успеет вырасти, пока вернется сын и возьмет дракона в свои руки.
И все могло бы идти до этого времени гладко, если бы не Идрис Боуэн.
Хвил только что поужинал и с наслаждением вкушал вечерний отдых возле своих дверей, когда появился Идрис со своей гончей на поводке.
– А, Идрис, привет! – дружелюбно приветствовал его хозяин.
– И тебе привет, Хвил. Как поживает твой фальшивый дракон?
– Почему это фальшивый? – возмутился Хвил.
– У дракона должны быть крылья, – твердо заявил Идрис.
– К черту тебя с твоими крыльями! Пойди посмотри на него, а потом скажи мне, что это такое, если не дракон!
Хвил махнул рукой, приглашая Идриса следовать за собой, и повел гостя через двор. Дракон за своей проволочной загородкой открыл один глаз, взглянул на них и снова его закрыл.
Идрис не видал дракона с тех самых пор, как тот едва вылупился из яйца. Рост дракона произвел на него впечатление.
– Он теперь большой, да, – согласился Идрис. – И цвета у него хороши, такие переливистые. Но он без крыльев – значит, это не дракон.
– А что же он тогда такое? – требовал ответа Хвил. – Скажи, что это такое?
Никто никогда уже не узнает, как собирался Идрис ответить на этот вопрос, потому что в тот самый момент гончая рванулась, выдернув у Идриса поводок, и стала с лаем бросаться на проволочную сетку. Дракон вышел из своего дремотного состояния, сел и вдруг неожиданно фыркнул. Раздался душераздирающий вопль, пес подпрыгнул вверх и стал носиться кругами по двору, не утихая ни на миг. Наконец Идрис сумел загнать его в угол и схватить за ошейник. На правом боку пса вся шерсть выгорела.
– Хочешь неприятностей, да? Ну так ты их получишь, Бог свидетель! – крикнул Идрис, снова бросил поводок и начал снимать пальто.
Было неясно, к кому он обращается и с кем хочет драться – с Хвилом или с драконом, но каково бы ни было намерение, его решительно пресекла вышедшая на шум миссис Хеджес.
– Ага! Дразнил дракона! И тебе не стыдно? Это же не дракон, а ягненок, всем известно, если только его не дразнить. Безнравственный ты тип, Идрис Боуэн, и драка тебя не исправит. Вон отсюда убирайся, немедленно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
