— Если не уничтожить вас всех.
— Как ты себе это представляешь? — рассмеялся он хрипло. — Ты даже одного меня найти не смог. А так хотел этого. Так жаждал. Вон как примчался, зная, что это ловушка.
— Так, может, ты и расскажешь, где остальных искать.
— Нет, этого я делать не буду. То, что я сказал, никак тебе не поможет. Лишь создаст дополнительные сложности моим коллегам. Большего я не расскажу. Считай это профессиональной этикой.
— Все думают, что не заговорят.
— Брось, — стряхнул он пепел, посмотрел на сигару и затушил её. — Я не все. Впрочем, хватит болтать. Пора приступить к эпилогу этой истории.
— Пора, — согласился я.
Шестой был невообразимо быстр. Я смог уловить движение, но не среагировать. Когда бьет высший бес, нельзя недооценивать угрозу.
Вот я и оценивал, как надо.
Стоило ему коснуться меня, как Шестой отлетел, сраженный разрядом тока. Когда знаешь, с кем предстоит сражаться, несложно предсказать логику поединка. Он быстрее, и я не в состоянии за счёт собственной скорости ответить. Раз так, значит, надо сделать невозможным прикосновение ко мне. То, что меня не отбросило ударом, было обусловлено тем, что я привязал себя ко всему полу. Шестой невообразимо силен, его удар отнял чуть меньше трёх процентов запасов энергии, но этого было мало, чтобы нанести мне какой-то вред.
Вторая особенность этого боя — невозможность подловить противника. Надо как-то его сбить с толку, ошеломить, хотя бы на секунду заставить потерять темп, и только после этого атаковать. Логичный ход — обеспечить себе возможность сбивать ритм врагу в любой момент.
Стоило Шестому коснуться меня, как вместе с разрядом активировалась вторая закладка. Надел я нестандартную броню. Как по функционалу, так и по внешнему виду. Последний изменился за счёт слоя мелких металлических частиц, обработанных специальным образом. По структуре они представляли собой ромбы. Ещё до того, как Шестой упал на пол, они слетели с меня, уподобившись рою ос, и набросились на мужчину.
Он упал, его накрыло черным покрывалом. Шестой перекатился, попытался стереть их с лица, на секунду его рука выскользнула из-под покрывала и… Ромбы трансформировались, связываясь между собой и превращаясь в монолит — укрепленную металлическую форму, что повторяла фигуру Шестого.
Так мой противник был пленен.
На этом я не остановился. Открыл портал позади него и, толкнув скованное тело, сам шагнул следом. Оказались мы в просторной, пустой комнате, высеченной прямо в скале. Разумеется, здесь было укреплено всё и вся.
Подготовил я это место в горах на случай, если потребуется пленить кого-то опасного.
Ещё один толчок, и Шестого впечатало в стену. Там же дополнительные оковы сработали. Применил печать трансформации и замуровал так, что никакие силы беса не помогут. Прямо сейчас он без доступа к кислороду, но ничего, пусть посидит, помучается. Меньше шансов, что придумает что-нибудь.
Неужели всё?
Я хорошо знал, что легкие победы — это всегда результат хорошей подготовки. И видят боги всех миров, готовился на этот раз особенно тщательно. Но неужели это и правда всё?
Когда показатели, которые я снимал с Шестого, резко дали сбой, я выдохнул с облегчением. Не могла драка с таким противником даться легко. Я нутром чуял, что возникнут сложности. Жаль, что чутьё не подсказало, в какой именно форме будет ход Шестого. Он…
Растворился. Просочился через оковы и вытек наружу. Спокойно приземлился на пол бесплотным призраком, чуть просвечиваясь, и снова принял материальную форму.
— Приготовил комнату для игр? — спросил он, оглядываясь и не выказывая признаков беспокойства. — Пусть так. Я не против.
В этот момент разум заработал с утроенной скоростью. Удивления я не почувствовал. Когда тебя раз за разом враги то удивляют, то шокируют, то спускают с небес на землю, методично доказывая, что всегда найдётся что-то новое, перестаёшь нервничать и суетиться по этому поводу.
Вместо суеты готовишь ультимативный ход, чтобы в случае чего ответить на любую угрозу. Я же подготовил два хода. Но, кажется, в этот раз гору обрушивать не придётся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Шестой снова потерял форму. Рванул ко мне, используя половину от своей прежней скорости. Его рука метнулась к моей груди и…
Я успел активировать особую заготовку. Полыхнуло, затрещал воздух, резко стало неуютно, а сам Шестой исчез.
Отбегался.
А я применил то искусство, которым алхимики разрушили мир. Перешёл черту. Сделал это сознательно, насколько мог.
Все печати вокруг выжгло. От Шестого не осталось и следа. Энергия вокруг взбунтовалась. Я чувствовал, как её уничтожило в радиусе десяти метров, и сейчас она хлынула потоком, закручиваясь в водоворот. Если его не остановить, появится язва на теле мира, которая будет разрастаться.
Такова была цена за уничтожение Шестого.
***
Князь потёр виски и посмотрел на Родиона.
— Так, значит, Шестой уничтожен?
— Со слов Соколова — да.
— Но исключать возможность ошибки нельзя.
— Нельзя, — согласился Родион.
— Хм… А что сам парень?
— Неизвестно. Сказал, что убил Шестого, и чтобы его месяц не трогали. Как восстановится, сам выйдет на связь. Также передал, что организация предлагала ему мир. Шестой объявился через несколько минут после этого.
— Вот как, — князь перевёл взгляд на Игната, что стоял у стены.
— И что теперь, войнушка закончилась? — спросил старик. То, что происходило, войной он не назвал. С его точки зрения, на настоящее противостояние это не тянуло. Войнушка, она и есть войнушка.
— Я бы пока не снижал уровень паранойи, — сказал Родион.
— Не снижай, — кивнул князь.
Сам он задумался о дальнейших шагах. Если Шестой и правда уничтожен, это одновременно и хорошая, и плохая, и проблемная новость. Хорошая в том смысле, что один из сильных врагов повержен. Плохая — лучше бы его захватили в плен, но тут так сразу и не скажешь, нужно ли это было на самом деле. В случае плена ответные меры неизвестного какого калибра не заставили бы себя ждать. Князь не был настолько упрямым и кровожадным, чтобы выбирать войну вместо мира. Также он не был наивным, чтобы верить в то, что организация, с которой они столкнулись, оставит их в покое. Затаятся на год, десять лет или тридцать, а потом вернутся. Просочатся незаметно и нанесут удар.
Проблемной же новость была в том смысле, что так сразу и непонятно, какие дальнейшие шаги предпринимать. Мягко говоря, сейчас половина мира в напряжении замерла. Европейские роды обиду затаили и готовы развязать конфликт. Выступив как против Соколова, так и против князя. Российские роды тоже накручены. Очень уж им не понравилось, что мирное население взрывали. Азиаты тоже нос по ветру держат и не прочь, если случится у их соседей небольшая война.
Все будто происходило на пороховом складе, где не самые умные люди решили поиграть с бензином и спичками. Или умные, но самонадеянные, верящие в собственную исключительность и в то, что взрывом накроет не их.
— Как Соколов очухается, направь его ко мне, — сказал князь. — Можешь идти. Если что-то где-то зашевелится… Ты понял.
Родион поклонился и ушёл.
— Что с парнем собираешься делать? — спросил Игнат.
— Да вот думаю к награде его приставить. Врага государства уничтожил? Уничтожил. Пусть теперь отдувается. Славу он себе и так на весь мир обеспечил.
— Как бы не убили.
— Так пытались, — хмыкнул князь.
— И то верно. Как думаешь, что с ним?
— Не знаю. Мы уже раз наблюдали, как он слёг с истощением. Может, сейчас также?
— Может. Ты бы послал Ольгу проверить, — предложил Игнат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сами разберутся. Не маленькие. Лучше давай подумаем, что нам дальше делать. Работы-то не убивалось со смертью Шестого. Если это вообще он был.
— В мир с организацией я не верю.
— Никто не верит. Поэтому и будем думать, что с ними делать. Надо развить успех, но аккуратно. Чтобы без большой войны.
***
Когда драка закончилась, я подошёл к стене и уселся прямо на пол. Минут двадцать тупо сидел и смотрел в никуда, осмысливая произошедшее.
