Лишь еще позже, с возрастом научилась любить Таю. Вернее, научилась проявлять свою любовь. Дарья рано вышла замуж, рано родила своего сына Никитку… И именно в пору своего материнства смягчилась, стала общаться с Таей как сестра с сестрой.
Ведь первое время молодая семья жила в родительской квартире… И Тая, еще сама ребенок, добровольно и с большим энтузиазмом помогала Дарье с племянником. Возилась с Никитой, гуляла с ним, сидела, пропуская школу порой (ведь Дарья в то время училась в медицинском). Потом именно Тая забирала Никиту из детского сада…
Тая, если можно так выразиться, расплатилась с Дарьей сполна. Никита обожал свою тетку, всего лишь восьмью годами его старше!
Потом Дарья развелась с мужем (тот еще гулена), умерли родители. Сестры разменяли квартиру, разъехались.
В новый брак Дарья категорически не стремилась, будучи по характеру строптивой одиночкой. Работала в больнице на две ставки, старалась, чтобы Никита ни в чем не чувствовал себя ущемленным (от бывшего мужа помощи никакой не было). Пожалуй, как мать Дарья тоже проигрывала… Она слишком баловала Никиту, слишком опекала его, мучая и себя, и сына…
В этот период, когда Никита, юношей, всеми силами рвался на свободу, а Дарья его прессовала, Тая вышла замуж.
Дарья желала сестре счастья, ей нравился Егор, который казался человеком надежным. Но к концу третьего года их брака стало известно о том, что у Егора завелась любовница… Дарья со всем пылом принялась спасать сестру, утешать ее. И новое известие – Тая ждет ребенка.
Тая не хотела удерживать Егора ребенком. Призналась Дарье, что собирается растить девочку одна. Сестра обещала помочь. Ну как, родные же люди…
Лидусю Даша полюбила как свою дочь. Каждый день Дарья теперь бежала не к себе домой, а к сестре.
А Никита, оставшийся на время один, мальчишка еще, без присмотра, выкинул новый финт – привел в дом девицу и заявил, что в скором времени, как только ему исполнится восемнадцать, женится. Дарья не была против женитьбы сына (хотя его избранница категорически ей не нравилась). Уж лучше, чем по девкам гулять… Но как быть с квартирным вопросом?
Теперь уже навек ей поселиться с сестрой и Лидусей? Но это бред. Там и так тесно, однушка на «Электрозаводской»… Но и совместное проживание с молодой семьей – удовольствие сомнительное…
Дарья ввязалась в ипотеку. Попросила младшую сестру стать поручителем. Тая, конечно, согласилась.
Но, к сожалению, ипотеку вытянуть не получилось. В тот период случилось много чего неприятного… В результате она была вынуждена вернуться к себе. Опять начались скандалы – с юной женой сына…
В результате Никита с невесткой ушел на съемное жилье. Они, мать с сыном, любили друг друга, но были слишком похожими. Два одноименных заряда отталкивались. Лишь на расстоянии наконец наступила в их отношениях долгожданная гармония. Дарья не лезла к молодым, молодые не мешали ей… И Никита как-то быстро стал самостоятельным, разумным – вдали от матери, вне ее контроля. Случилось то, что называется «перерезать пуповину». Никита с женой учились и сами принялись зарабатывать себе на квартиру, когда узнали, что есть возможность получить некоторые льготы как молодая семья.
Дарья любила сына больше всего на свете, больше жизни, наверное. Но именно тогда она осознала, что ближе всех ей именно Тая. Тая – и друг, и сестра. Кстати, и для Таи другом всегда была именно она, Дарья, а не кто-то еще.
В этот период всеобщего спокойствия и гармонии случилось то, что и представить страшно.
Какая-то дикая, нелепая случайность… Тая переходила с коляской улицу, а тут – мотоциклист. Сам еще мальчишка, семнадцать лет. И – прямо на коляску. Лидуси не стало.
Что творилось потом с Таей – вспоминать страшно.
И лучше не вспоминать. Забыть.
Ради Таи. Вся жизнь теперь ради Таи, ради сестры.
…Дарья вернулась домой вечером. Собиралась, как всегда, позвонить Тае, но в этот раз Тая ее опередила.
– Даша, привет, – спокойно начала сестра. – А я сегодня с Егором встретилась. Ты, оказывается, ему вчера все рассказала?
Дарья так и села. Вот гад… Обещал же! Поклялся с Таей не встречаться и сам, буквально на следующий же день, получается, не сдержал своего слова.
– Тая, у меня не было выхода, – жалобно произнесла Дарья. – Он из меня буквально клещами все вытянул. Прости, милая!
– Я тебя не виню, – отозвалась Тая. – Он, мне кажется, рано или поздно все равно об этом узнал бы… Я просто хочу сказать тебе, что со мной все в порядке. Ты ведь уже, наверное, знаешь, что это не первая наша с ним встреча. Мы с Егором еще в середине февраля виделись, я тебе уж не стала говорить тогда…
– Ох, Таечка! Хочешь, я приеду сейчас?
– Да все со мной в порядке… – Она тихо засмеялась. – Перестань со мной нянчиться. Никита от тебя сбежал, теперь за меня взялась… Отдыхай. Я же знаю, какая у тебя работа.
– Сегодня три «автодорожки», язвенное кровотечение, одна ЧМТ… – машинально перечислила Дарья. – ЧМТ у бабули одной. Представляешь, март – днем все тает, а ночью заново нарастает, вот ей сосулька на голову упала. С телевидения к нам приезжали, в «Вестях Москвы» этот сюжет будут показывать. У меня интервью взяли, представляешь? Эти коммунальщики… Не могли крышу вовремя почистить! А у бабули букет болезней, возраст, сердце… ИВЛ делать опасно. Надо точно наркоз рассчитать… Сейчас вроде стабильная.
– Это хорошо. Отдыхай теперь.
– А ты как? Я ведь просила Егора к тебе не соваться… И он обещал! Что он за человек такой, слова своего держать не может, – возмущенно заметила Дарья.
– А что ты хочешь… Есть вещи, которые человек должен знать, – все так же спокойно и рассудительно отозвалась Тая. – Я была не права. Я очень плохо с ним поступила.
– Ты? Ты?! Ты была не права?! Господи, да что ты говоришь такое… Это он тебе изменял! Он о тебя ноги вытирал!
– Ноги он об меня не вытирал, не надо. Как только понял, что с Лизой у него серьезно, сразу со мной развелся…
– Ты еще его защищаешь!
– Даша, а что делать?.. Такова жизнь. Разлюбил, полюбил другую. Это бывает. И за это нет смысла казнить… Моя вина страшнее.
– Твоя вина… Перестань.
– Моя вина, – непреклонно повторила сестра. – Я совершила страшную вещь. Непоправимую. Которую уже никак и никогда не исправишь. Я скрыла от Егора Лидусю.
– Да он благодарен тебе должен быть, что избавила его от страданий, ведь когда все это случилось…
– Нет, нет, Даша, ты не понимаешь, – с раздражением перебила Тая. – Он не знал боли, но он и не узнал радости. Он не страдал, да, но он и не смог ощутить тех чувств, той любви… Я, я его всего этого лишила, я преступница. И мне нет прощения.
