идем в направлении к парку.
— Твой отец — министр спорта, да? — неожиданно спрашивает Левина.
— А твой — тренер «Салюта», что за день открытий, правда?
— Не умничай, просто скажи, ты знаешь, что они играли вместе?
— Знаю, — чувствую, что дело идет не к самому хорошему, но резко сменить тему тоже не вариант.
— Они дружили? Просто я знаю всех папиных близких друзей, и твой отец никогда среди них не фигурировал. Но в интернете есть кое-что, скажи спасибо мелким говнюкам, это они уже порылись и все мне рассказали.
Мы как раз стоим у пешеходного перехода, ожидая зеленый сигнал, и мне не удается спрятать от Милы свои сомнения. Я знаю, тайна чужая, не моя, и потому я не могу ее рассказать. Но и скрывать тоже неправильно, ведь может, зная правду, она не стала бы встречаться со мной. И я мог бы ее понять. Дети не должны расплачиваться за ошибки родителей, но и прошлого не исправить, оно все равно будет висеть тяжелым грузом между нашими семьями.
— Мил, это дело наших отцов, давай не будем лезть в то, что не касается нас. Если твой отец посчитает нужным, он расскажет тебе потом.
— В смысле нас это не касается? Ты рехнулся что ли? Я вообще-то на свидании с тобой! И прошлое наших семей нас очень даже касается! — она смешно надувает щеки в процессе этой тирады, и у меня это вызывает улыбку, несмотря на сложность ситуации.
— Я не имею права рассказывать те тайны, которые принадлежат другим людям, особенно, если эти люди — наши родители. Но скрывать от тебя серьезность всего этого тоже не буду. Наши отцы — не друзья и никогда ими не будут. Много лет назад случилась история, которая изменила их отношения, после чего к прошлому возврата для них нет.
— Хочешь сказать, что они враги? — Мила резко меняется в лице.
— Нет. Не враги. Но не друзья. Если хочешь, спроси у Даниила Алексеевича сама.
Левина так и встает посреди тротуара.
— В смысле «спроси сама»? Мне пойти и сказать ему, что я с тобой на свидании была? И поэтому мне надо узнать про твоего отца?
— А мы можем начать разговаривать про нас, а не про отцов? Я — не мой отец, Мила, и ты, к счастью, тоже самостоятельный человек. Так в чем проблема? Какого хрена мы уже полчаса обсуждаем родословную?
Поджимает губы, удивляясь моему резкому тону. Я не хотел ее обидеть, но мне грустно, что она почему-то видит сейчас во мне не самого меня, а другого человека, парня из папиной команды или сына министра спорта. Я же хочу быть тем, кто я есть, без ярлыков и надуманной ерунды.
— Хорошо, расскажи о себе, — тут же говорит Левина.
⁃ То, что еще не нарыли твои братья?
⁃ Ничего такого они не нарыли, расскажи о себе то, что хотелось бы.
⁃ Я лучше спрошу у тебя, ты на самом деле любишь футбол?
Мила вопросительно выгибает бровь, смотрит на меня с подозрением.
⁃ Сомневаешься?
⁃ То, что твой отец тренер, не заставляет тебя любить футбол автоматически.
⁃ Ну да, ты прав. Я и не сильно фанатею. Немного слежу за результатами клуба, батя рассказывает, мелкие что-то бормочут вечно, они ведь тоже в академии тренируются. Но большой любовью по наследству не заразилась.
⁃ Хорошо, что ты честно сказала, значит, грузить тебя миллионом футбольных историй не буду, — говорю в ответ на ее слова.
⁃ А у тебя, значит, по наследству? — в свою очередь спрашивает Мила.
⁃ Был еще один вариант, медицина. Хотя мама — спортивный врач, так что генов на спорт во мне однозначно было больше. Но знаешь, они меня никогда не заставляли, просто отец с детства давал мне катать мяч, потом учил попадать в ворота, потом учил набивать. В общем, я как-то втянулся сам, даже ничего спрашивать не пришлось.
⁃ Ты хочешь всю жизнь связать с футболом?
⁃ Ближайшие лет пятнадцать, а там как пойдет, может, выберу какую-нибудь другую профессию по жизни, а может, после бати министром стану.
⁃ Какой хитрый, — она улыбается и откидывает густые рыжие волосы на спину. — Уже и место себе присмотрел. Тебе же всего восемнадцать?
⁃ Почти девятнадцать, — гордо выпячиваю грудь вперед и придаю своему виду важности. — Я на два с хвостиком года старше тебя, малая.
⁃ Вот знаешь что! С таким подходом сразу мимо! Я тебе тут не малая.
Ох, знала бы ты… Малая и еще какая. Мне же за тебя твой батя щитки в одно место впихнет и мои чудесные ноги с шикарным дриблингом выдернет только так. А потом и моему бате прилетит, не дай Боже.
Я пытаюсь не думать об этом. В конце концов, не будь она дочкой Левина, я бы ее и не встретил просто так, а мне не нравится эта идея.
— Привыкай, что будешь малой, я же тебе не твои братья.
— Мои братья — это невыносимый кошмар, так еще и умноженный на два, представляешь? Когда они родились, я сразу почувствовала, что дальше будет полный ужас, они отобрали у меня все родительское внимание, я ревновала страшно. Пока не поняла, что если внимание родителей направлено не на тебя, то это, в общем-то, скорее жирный плюс.
— Я вообще у родителей один, у меня без вариантов.
— А ты хотел брата или сестричку?
— Честно? Вроде хотел, да и в целом странно, что я у них всего один, но так захотели, видимо. Мама говорит, что к еще одному мужику с характером папы она была готова, но девочку с его генами точно не выдержала бы.
Мила тихо смеется, вспоминая, как мне кажется, какие-то свои семейные шутки. Но со мной делиться не спешит. Ладно, я и не настаиваю.
