Читаем без скачивания Укрощение демонов - Сергей Самаров

Нет, определенно, такой солдат-контрактник, как Костя Варламов, мне во взводе просто необходим. У него голова работает за троих. Я вот не сообразил, как нам подступиться к Икрамову. А он придумал не только как подступиться, но и как заставить Икрамова на нас сработать. Причем предельно просто. Все гениальное, слышал я когда-то, просто. Сам Бог — понятие простое. А простое — это то, что невозможно объяснить словами. Например, к простым понятиям относится цвет предмета. Попробуйте мне объяснить, что такое зеленый цвет. Найдите слова. Не найдете. Как не сможете объяснить, что такое Бог.

Вот только уговорить Константина подписать контракт будет, я думаю, сложно. Он парень по натуре гражданский, не очень уважительно к субординации относится и не видит разницы в погонах, считая, что солдатские и офицерские, кроме внешнего вида, ничем не отличаются. Но это и не суть важно для контрактника. Другие качества солдата с лихвой окупают его недостатки. По крайней мере, в лице его непосредственного командира. Меня, то бишь…

Дело было запущено. Осталось дождаться, когда оно наберет обороты.

Абубакар Магометович быстро собрался. Ему и собраться-то было — только руки в рукава куртки засунуть и сумку в руки взять. Нам собираться еще быстрее — только встать, поскольку мы даже бушлаты не сняли. Из дома мы вышли все вместе. Дамадаев снова свет нигде не выключал. Точно, ему коммунальные услуги полиция оплачивает. Тот, кто предложенную тысячу рублей так быстро со стола убирает, свои деньги обычно бережет. А ментовские не жалко…

— Поленья не забудьте, — кивнул хозяин в сторону поленницы, сложенной у забора.

Проявил не подлежащую сомнению щедрость, поскольку дрова в здешних местах дорогие, дома отапливаются в основном углем, а дрова только на растопку используются, мало лесов в округе — горы. И это не Чечня, где все горы лесами покрыты. В Дагестане горы другие. Здесь из растительности преобладают только те кусты, которые легко приживаются в трещинах, пробитых временем в скалах. Другим зацепиться не за что.

Дрова были сухие, смолистые, и разжечь из них костер было бы несложно. Мы вышли за калитку, попрощались и без сомнений двинулись в разные стороны. Абубакар Магометович пошел к магазину, мы — к выходу из села уже известной нам дорогой. Тот слепой старик, что «смотрел» на нас, когда мы входили в село, все так же стоял за калиткой своего двора и провожал нас невидящим взглядом. Сразу за последними домами мы свернули направо, в сторону башен. Темнота уже спустилась густая, и башни даже видно не было. Но я визуально помнил, где она находилась, и потому уверенно вывел бы свою группу к месту, хотя для проверки все же подсветил тактическим фонариком. При этом сам не был уверен, проверяю я направление или же действия фонарика. В округлое пятно света легло основание башни. Направление я изначально выбрал верное, словно шел по азимуту.

Идти пришлось через заснеженное поле. Но здесь оставлять следы мы не боялись. Преследовать нас было некому, и даже старались эти следы оставить, чтобы Валиюлла Зайналович Икрамов смог убедиться, что спецназовцы действительно прошли к башне. И снежный покров на поле был не такой, каким он бывает в срединной России, где рискуешь по колено провалиться. К тому же к вечеру подморозило, и на снегу образовался наст. Причем достаточно прочный, чтобы выдерживать вес наших тел. Лишь изредка наст звучно хрустел и проваливался под каблуком. Но слой снега был таким тонким, что башмак даже не тонул.

Однако уже вскоре начались затруднения. По мере подъема к башням повышалась крутизна пути, а наст был, естественно, скользким, как всякий лед. И теперь уже пришлось намеренно пробивать его башмаком, чтобы не скатиться к началу пути. Таким манером мы все же добрались до ровной каменной площадки, пусть тоже со снегом, но там снег лежал уже лишь между камнями, и можно было не рисковать скатиться. Да и площадка была с таким минимальным уклоном, что скатываться некуда. Наши фонари осветили стену высокой прямоугольной башни. Вышли мы к средней, с нее и начали осмотр, чтобы удовлетворить свое любопытство. Мне вспомнился рассказ одного из ветеранов спецназа, уже давно вышедшего на пенсию, как после проведения операции по вызволению заложника в Никарагуа, когда пришлось ходить даже на территорию Гондураса, кто-то спросил наших бойцов, как им понравились пирамиды майя? Бойцы удивились — какие такие пирамиды? Оказалось, что они отступали по склону древней пирамиды, уже заросшей джунглями, и даже не знали этого, приняв пирамиду за обыкновенную гору. Мы, в отличие от ветеранов, знали, что смотреть. Башня была сложена из часто используемого в местном строительстве сланца и частично из обыкновенного бутового камня. Цемент в Средние века, естественно, еще не производился, и скрепляющим раствором служила глина. Не знаю, какими наполнителями укрепляли глину, наверное известью, золой и еще чем-то подобным, но факт тот, что старинные сооружения, высокие и прочные, простояли гораздо дольше, чем в состоянии простоять современные здания, созданные с применением высоких технологий, уже о чем-то говорил. Нам спешить было некуда, и потому мы могли позволить себе осмотреть местные достопримечательности. Я даже поковырял ножом раствор между камнями. Он оказался сухим и ломким.

Мы прошли дальше, к последней башне. Признаться, я ожидал увидеть какое-то подобие ворот у этих башен. Если в них во время войны прятались люди, они должны были туда же и загонять свой скот. Но вход в башни был сравнительно небольшим, как обычный дверной проем, и находился довольно высоко от земли. Правда, последняя башня имела деревянную лестницу, приставленную к входному отверстию. Но подняться по ней мог только человек. Впрочем, как туда загоняли скот, я ломать голову не собирался. Пусть историки думают. Посветив фонарем, просто сделал движение рукой: «Вперед!»

Мы поднялись в башню. К удивлению, изнутри она была деревянной — самый настоящий сруб, предельно сухой и уже трухлявый, тем не менее еще целый. Возводить сруб внутри башни, конечно, невозможно. Наверное, сначала строилась деревянная башня, а потом обкладывалась камнем. Но в окружении дерева жить было, конечно же, теплее, чем среди камня. Естественно, башня была многоэтажной. То, что Дамадаев назвал бойницей, в действительности было простым окном. И прямо перед этим окном на деревянном полу было разложено большое количество плоских камней с бордюром из круглый камней по окружности. Должно быть, когда-то здесь был очаг. Туда я и бросил два своих полена. Следом за мной свои поленья туда же забросили и Варламов со Скворечней. Я приказал им развести костер и оставил для этого зажигалку. Человек я некурящий, но зажигалку с собой всегда ношу как раз для того, чтобы при необходимости иметь возможность добыть огонь.

Сам же, пока время позволяло, посветил фонарем вверх. В башне имелся и третий этаж, и даже часть пола третьего этажа сохранилась. Лестница туда, правда, не сохранилась, но остались два бревна, отстоящие друг от друга на полметра. Когда-то к этим бревнам крепились ступени лестницы. Их кто-то оторвал. Доски, скорее всего, были хорошие. Но и сами бревна оказались крепкими, и хорошо, что их не унесли. Наверное, были тяжелыми. Забраться на третий этаж по бревнам не сложно. И я сразу забрался. Наверху, правда, сначала пробовал пол ногой и только потом ступал. Эти доски не казались мне надежными. Но все же до окна я сумел добраться. Из этого окна хорошо было видно все село. И старое, и новое, и даже площадь со светящимися фонарями. Кроме площади, фонари горели еще только в двух местах.

Бинокль с тепловизором в ночное время суток является незаменимым помощником. Я осмотрел село в бинокль, нашел людей, домашних животных в сараях, над крышами которых поднималось зеленое облако тепла, и остался удовлетворенным.

— Вася! — крикнул я.

— Мы здесь, товарищ старший лейтенант, — отозвался младший сержант Скворечня.

— Что с костром?

— Разгорается.

Слабые отблески пламени уже стали проникать и между досками пола на третьем этаже, где стоял я. Значит, и в окно, слишком широкое для бойницы, эти отблески уже видны.

— Мы, товарищ старший лейтенант, сначала только два полена запалили, — сообщил рядовой Варламов. — Мало ли сколько здесь сидеть придется. Согреть такой костер не согреет, но огонь поддерживать можно и постепенно.

— Ладно, — согласился я. — Нам иллюминация тоже ни к чему.

— Сверху хорошо видно? — спросил Скворечня.

— Село — как на ладони, — объяснил я популярно.

— Нам бы не пропустить этого старика, который к Рифатову пойдет.

— Не пропустим, — пообещал я.

Костер начал уже потихоньку трещать, и дым снизу поднимался ко мне. Правда, в окно он выходил не сильно, большей частью устремлялся кверху, где когда-то была, наверное, крыша, а сейчас открытое небо.