в накрахмаленных шапочках и платьях, в трепещущих на ветру плащах. Эмили подошла к ним.
— Простите, вы не могли бы подсказать, к кому мне обратиться, чтобы узнать о том, как вступить в добровольцы?
— Вы медицинская сестра? — спросила одна из них.
— Пока нет. Но хотела бы ей стать.
— Мы все из Службы медицинских сестер имени королевы Александры, — ответила девушка. — Я не знаю, возьмут ли вас, если вы пока ничего не умеете. Стоит ли вам учиться, если война скоро закончится?
— А как насчет сиделок или санитарок? Уж они-то здесь наверняка нужны.
— Да, но это черная работа. — Девушка нахмурилась. — Знаете, поговорите со старшей сестрой. Она вам все объяснит. Она в Трафальгаре, вон в том дальнем здании. Ее кабинет прямо в главном коридоре, справа. Я бы вас отвела, но у нас начинается дежурство, а наша сестра страшно ругается, если мы опаздываем.
Эмили поблагодарила их и пошла в указанном направлении. Кабинет она нашла легко, там ее встретила величественная пожилая женщина, похожая на ее школьную директрису.
— Чем могу быть вам полезна, юная леди?
— Я хотела бы вступить в добровольцы.
— В качестве кого? — Говорила старшая сестра резко, но виду нее был приветливый.
— Сначала я думала, что в качестве медицинской сестры, но мне уже сказали, что их набирают из Службы имени королевы Александры.
— Это так. Вы учились на медицинскую сестру?
— Нет. Но очень хочу.
— Сколько вам лет?
— Двадцать один.
— И что вы делали после школы? Если вообще ходили в школу.
— Я училась в Шерборне. Но после этого я ничего не делала. Сидела дома, вязала чулки и варежки для наших храбрых воинов и носила печенье в местный госпиталь для выздоравливающих.
— Чудесные занятия, но почему вы остались дома?
Эмили прикусила губу.
— На самом деле родители просто меня не отпускали. Мой единственный брат погиб в первые дни войны, под Ипром. Они очень боялись потерять меня.
— И что же изменилось?
— Мне исполнился двадцать один год, и больше они не могут мной командовать. — Она подошла ближе. — Я хочу внести свою лепту, сестра. Я мечтаю приносить пользу. Вы сможете найти для меня место?
— Я бы очень хотела это сделать, милая… — Сестра помолчала. — Но, честно говоря, нам не нужны больше добровольцы. Местные девушки, жены моряков, хотят работать, чтобы отвлекаться от горьких мыслей. И беженцы из Бельгии, крестьянки, которые привычны к тяжелой работе и не брезгуют мыть полы и утки.
— Я тоже не погнушаюсь. Честно слово.
— Я это ценю, моя дорогая, но, боюсь, у нас нет места. Вы были в местном отделении добровольческого корпуса?
— Еще нет. Я направилась прямо сюда.
— А почему вы так хотите работать в госпитале?
— Моя школьная подруга сейчас во Франции, на фронте. Она тоже начинала как доброволец, а теперь ассистирует в операционной.
— Да, в начале войны брали всех. Ей повезло. Вы хотите доказать ей, что тоже чего-то стоите? Или чувствуете настоящее призвание к профессии? Если так, я могла бы дать вам рекомендательное письмо в наш учебный госпиталь в Портсмуте.
— Спасибо, — сказала Эмили, — но я бы хотела остаться поближе к дому. У родителей нет никого, кроме меня, я не хочу бросать их совсем.
— Тогда я предложила бы вам отправиться в местное отделение.
— А вы не подскажете, где оно расположено?
— В ратуше, на Ройал-Парад. Вам покажут, если что. Прогулка неблизкая, но день сегодня хороший. — Она встала и протянула Эмили руку. — Удачи вам, мисс…
— Брайс. Спасибо, сестра.
Выйдя из здания, Эмили огляделась. Здесь ли уже Робби? Если да, то в каком из корпусов? Она подумала, что не стоит спрашивать о нем — так все поймут, зачем на самом деле она приехала.
День был теплым, и Эмили запыхалась и вспотела к тому моменту, как добралась до величественного здания ратуши. Ее проводили наверх в очень маленький и скромный кабинет. С ней поздоровалась женщина средних лет — такие обычно возглавляют дамские институты и садовые клубы.
— Хотите стать добровольцем? — прогудела она. — Великолепно. Нам нужны расторопные девушки.
— Я надеялась попасть в Военно-морской госпиталь, — призналась Эмили, — но им не нужны больше добровольцы. Я готова к любой работе.
— Отлично. Нам нужны фермерские девушки.
— Фермерские девушки? — удивленно переспросила Эмили.
— Женская земледельческая армия, — пояснила женщина. — Нам очень нужны добровольцы. Мужчины все ушли воевать, работать на полях некому, а кое-какие культуры уже пора убирать. Как вы, наверное, знаете, в прошлом году урожай был катастрофически мал, и, если ничего не предпринять, страна не сможет прокормить себя. Война, может, и закончится, но мы станем голодать. А кому это нужно?
— Да, — осторожно согласилась Эмили.
— Поэтому мы предлагаем молодым женщинам работать на фермах. Собирать урожай, доить коров, косить. Работа тяжелая, но почетная — вы же будете кормить страну. Что вы на это скажете?
Это настолько не походило на то, что Эмили ожидала услышать, что она растерялась. Она так долго мечтала, что будет приносить пользу, ухаживать за ранеными, как Кларисса, — но работать в поле, как батрачка? В деревне, так далеко от Робби? Это больше всего походило на переход из одной тюрьмы в другую. И все же, возможно, именно здесь ее помощь будет по-настоящему нужна.
— Я останусь где-то неподалеку? — спросила Эмили. — Мои родители живут поблизости.
— Разумеется. Наш учебный центр расположен в Тавистоке, а потом вас отправят на ферму в Южный Девон.
«У меня будут выходные, — подумала она, — и я смогу навещать его. Наверное, работать в поле с другими женщинами будет довольно весело…»
— Тогда я с удовольствием соглашусь, — сказала Эмили.
— Прекрасно. — Женщина с силой потрясла ей руку. — Вы не пожалеете. Вы получите форму, обучение и еще пятнадцать шиллингов в неделю. Когда научитесь, будете получать двадцать. Жить будете в учебном центре на ферме под Тавистоком, а потом на той ферме, куда вас пошлют. Осталось только заполнить бумаги.
Она открыла шкаф и вдруг внимательно посмотрела
