Нестор полностью износился.
У левой лаковой штиблеты оторвалась подошва.
Брюки и рубашка от частых падений превратились в нищенские лохмотья, которые и рубищем-то стыдно назвать.
Ко всем бедам Нестор капитально промерз.
Он гулко кашлял и сморкался.
Но пока рельсы и шпалы были под ногами, грела надежда.
Вдруг железнодорожное полотно оборвалось тупиком.
На бурых досках вкривь и вкось было начертано масляной краской «Промежуточный финиш».
У Нестора Ивановича подкосились ноженьки, он грянул головой в сугроб.
5.
Очнулся от дикой жары.
Нестор с изумлением нашел себя распластанным на океанском песке.
Шумели кипучие волны.
Мимо его носа прополз деловой скособоченный краб.
Нестор сел.
На нем новенькая сетчатая ковбойка, цвета хаки, с множеством карманов, шорты, а на ногах отличные кожаные сандалеты.
Нестор медленно встал. Отряхнул песок.
От голода сводило живот.
Двинул к пальмовому перелеску и обомлел.
На ветвях громоздились кокосы, гроздья бананов. Спотыкался о какие-то кусты. Приглядевшись, обнаружил, что это ананасы.
Рай! Чудное видение!
Нет – реальность…
Прежде всего, Нестор разбил о валун огромный кокосовый орех и напился молочка.
Потом от души намял ананасов и бананов.
Жизнь казалась прекрасной, но тут вспомнилось кто он такой, в какую сатанинское игрище позволил втянуть себя.
Быстро пробежался по карманам.
Пусто!
Лишь в заднем лежал моток голубой лески с золотым крючком.
Позаботились, гады!
Нестор вознес кулак и погрозил невидимому соглядатаю, спутнику «Прогресс», мать его…
6.
За несколько дней Нестор обошел весь подарок судьбы.
Да, это был остров.
И как он отсюда попадет в город на Семи Холмах?
Вплавь?
Если соорудить плот?!
И Нестор принялся мастерить первый в своей жизни корабль.
Пальмовые стволы поваленные, видимо, ураганом он связывал на морской узел крепкими лианами.
Плот вышел на загляденье!
И настроение пошло резко вверх.
Ничего, пробьемся!
Отъевшись овощами, фруктами да свежайшей рыбкой, Нестор округлился и порозовел. Мышцы его наполнились кипучей силой.
Теперь отправиться в путешествие на плоту он не боялся.
В случае чего, телевизионщики выручат. Спасли же они его в железнодорожном тупике…
Навернув огромную, печеную на углях рыбину, запив кокосовым молочком, Нестор решил завтра поутру отправиться в путь.
На следующий день, отлично выспавшись, Кутько бодро потащил плот к бирюзовой воде.
И тут из чащи выпрыгнул лев.
Старый и уродливый. Грива, сбитая клочьями. Кончик хвоста был почти лыс.
Но какой этот зверюга огромный!
Какой дремучий, тошнотный запах!
Нестор поднял сучковатую крепкую палку и приготовился к битве.
Лев, лениво рыкнув, пошел на него.
Желтые глаза голодно мерцали.
– Погибать, так с музыкой! – крикнул Нестор и сам кинулся на хищника. Хрястнул его дрыном по голове.
Зверюга по-кошачьи взвизгнул, отпрянул и тотчас бросился на Нестора, свалив его ударом лап.
Последнее, что господин Кутько помнил, это раззявленная, истекающая слюной, пасть людоеда.
7.
Очнулся он на галере.
Запястья стальными наручниками прикованы к веслам.
Он был одним из двадцати страдальцев.
Меж рядами ходил лысый пузатый детина и щелкал кнутом.
Надсмотрщик подошел к Нестору. Щека басурмана задергалась. Он поднял кнут и с потягом полоснул по спине Кутько.
Нестор налег на весла.
Ах, какая была прежняя жизнь!
Престижная работа. Прорва денег. Обильная еда. Стильная одежда. Богатая квартира. Джакузи. Ауди последней модели. А девочки? Блондинки, брюнетки, рыжие!
Чего ему, дураку, не хватало?
Зачем он участвует в этом садистском спектакле?
Надсмотрщик опять подошел к Кутько.
Тот сжался, но пузатый лишь зорко глянул ему в глаза и что-то гортанно крикнул по направлению к кают-компании.
Деревянная дверь распахнулась, и Нестор обомлел, из нее вышли знакомые до боли – старичок со шприцем и женщина на слоновых ногах.
– Вторая инъекция! – сказал старичок, приблизившись к Нестору.
– Пора, батенька! – скороговоркой поддержала медсестра.
– Я давал разрешение только на одну инъекцию.
– А как же второй договорчик? – лукаво сморщился дедушка.
Иголка вонзилась в вену почти без боли.
8.
Он опять был на железнодорожных путях.
Лежал ничком, лицом в сугроб.
Встал, повел плечами, застонал.
На нем были бальные туфли, вельветовые брюки и рубашка.
Стояла, глаз выколи, ночь.
Сек мерзлый снег.
Игра закончена! Он проиграл!
Нестор сел на рельсу, неожиданно для себя перекрестился.
Пусть все будет, как будет.
Вскочил, упрямо зашагал по шпалам. Впереди, сквозь снежное марево, замаячили высокие огоньки.
Космический соглядатай?
Нет, что-то другое!
Нестор сжевал пригоршню снега, протер заледеневшей рукой лицо.
Вгляделся, что есть силы…
Останкинская башня!
Она! Дорогая! Милая! Родная!
Заскулив от восторга, Нестор, оскальзываясь в бальных туфлях, ринулся к спасительным огонькам.
– Неплохо сработано. Уверенно идешь к полковничьим звездам. Под эту сурдинку мы все игры прихлопнем. Вернемся к нашим баранам. К продюсерам. Их на ящике, как в ЖЭКе таджиков-дворников. Хоть из пулемета коси, все лезут. Вытащи какого-нибудь негодяя на свет божий. Растаракань так, чтоб в аду чертям тошно стало.
Компромат № 12
Продюсерский перстень
1.
Телевизионный продюсер Виктор Жевило затосковал.
Фортуна повернулась к нему филейным местом.
Какой проект ни изобретет, в какое детище денежки ни ахнет, всё выходит сырым, вялым и занимает последние строчки рейтинга.
А с одной передачкой горе вышло.
Главное, идея-то замечательная! Успех был бы оглушительным!
Куклы превращаются в настоящих животных из уголка Дурова. Они рассказывают Малышу замечательную сказку. А Малыш под такую сказку замечательно ест. «Чудо-завтрак» называется…
Все было приготовлено.
Профинансирована самая большая студия в Останкино. Подобран из тысяч кандидатур Малыш. Подписан договор с элитными дрессировщиками. Заказана модному композитору дорогостоящая музыкальная заставка.
Всё рухнуло, когда на канале-конкуренте вышла точно такая же передача, с таким же названием.
Виктор в ярости кинулся к самому высокому теленачальству.
Отлуп.
Тогда – в суд.
А ему адвокат противника, мол, не рыпайся, парень, идея-то носилась в воздухе.
То, что в Останкино безбожно воруют – известно всем.
Противно, когда ворюга обедает с тобой за одним столом.
Витя отыскал лихого человека.
Им оказался продюсер Василий Озорников.
Пришел Виктор в отделанный дубом кабинет, спрашивает:
– Что же ты, Вася?
– Не удержался, – усмехается супостат.
– Признаешь факт воровства?
– А то!
– Хотя бы извинился.
– Ну, извини…
Ушел от Озорникова пришибленным.
Явился домой, а там приключение.
Теща из Махачкалы приперлась. Со всем скарбом. Хочет остатки своих золотых деньков провести в Москве.
А тещеньку Витя ненавидел люто.
Не только из-за голливудских вставных челюстей.
Дура дурой, а с женой его умеет ссорить!
И за какие грехи такие испытания?
– Сынок, принеси мне из ванны вставные зубки! – попросила теща.
Витя поплелся в ванную, а сам глянул в окошко. Может, сигануть в оное? Все проблемы разом снимутся.
Раздумал…
Принес челюсть и видит, теща какие-то мудреные газетки читает. «Третий глаз», «Исправление кармы», «Зигзаг удачи».
Витя попросил для развлечения одно из инфернальных изданий и удалился в опочивальню.
2.
Одно объявление сразу привлекло внимание:
«Г-жа Успенская Любовь Ибрагимовна. Накажу обидчиков. Расценки высокие».
А вдруг?!
Витя тотчас набрал номер, договорился о встрече.
Офис карающей Любы располагался на Таганке, на Факельной улочке.
Госпожа занимала целый этаж высотки.
Очередь внушительная.
В роскошных кожаных креслах сидели разные люди, от безусых мальчишек до орденоносных генералов.
Но Виктор был принят первым.
Видимо, Успенская посчитала его самым солидным клиентом.
В кабинете Любы свет был приглушен, а по столам и диванам прыгал черный, замечательно жирный котяра.
Сама госпожа, скромно поджав ноги, сидела на низеньком турецком пуфике.
Высокая, средних лет, цыганского типа. Почти красавица. Лишь огромные мрачные глаза ее немного портили.
– Ну, рассказывайте!
Витя поведал все без утайки.
– Отец у вас когда помер? – неожиданно спросила Люба.
Виктор вздрогнул. Откуда она могла знать о смерти отца?
– Месяц назад.
– Наследство оставил?
