Читаем без скачивания Сила, которая защищает - Стивен Дональдсон

– Это не наша вина. – Голос Квена дрогнул от горечи: он сражался бок о бок со Стражами Крови дольше, чем кто-либо другой в Стране. – Когда мы отослали Корика и других Стражей Крови к Мореходу, чтобы предупредить его о том, что Серый Убийца собирается напасть на Великанов, мы не могли даже предполагать, что Корику удастся справиться с Опустошителем и что он вздумает захватить с собой кусок Камня Иллеарт.

– Мы действительно не могли этого знать, – глухо подтвердил Морэм. В конце концов, то, что он больше не видел пророческих снов, не было такой уж большой потерей. Страшно было то, что из-за этого в свое время у него не возникло ни малейшего предположения, ни намека на то, что Фоул собирается напасть на Великанов. – Друг мой, помнишь, что говорил Баннор относительно этой скульптуры?

– Да, Высокий Лорд?

– Он рассказывал, что Елена изобразила здесь Томаса Кавенанта Неверящего, Носящего Белое Золото, но что сам юр-Лорд, увидев ее, сказал, что скульптура напоминает ему Баннора.

Баннор также рассказывал, как Кавенант настойчиво расспрашивал его, заставляя вспомнить, не употреблял ли Лорд Кевин при нем названия силы, скрытой в Седьмом Завете. В конце концов Баннор вспомнил название, благодаря чему Елена смогла использовать эту силу. Но в данный момент Морэм думал не об этом, а о том, с кем на самом деле стремилась добиться сходства Елена, когда вырезала скульптуру. Это была отправная точка – то, с чего следовало бы начать, если бы он и в самом деле решил углубиться в тайное знание.

– Она была высочайшим мастером искусства анундивьен эйна, – задумчиво продолжал Морэм. – Она не могла просто ошибиться.

Квен пожал плечами. Морэм понимающе улыбнулся – ему было ясно, что вомарк просто не осмеливается высказывать свое мнение по вопросу, в котором не разбирался.

– Друг мой, – сказал Морэм, – я видел сходство, но не мог уловить суть. Аханна, дочь Ханны, помогла мне. Хотя сама она не знакома с искусством скульптурных портретов, у нее взгляд художника. Она сумела почувствовать то, что Елена стремилась вложить в это изображение. Квен, эта скульптура и в самом деле похожа и на того и на другого. Смысл в том, что перед обоими – и юр-Лордом Кавенантом Неверящим, и Стражем Крови Баннором – возникли сложные вопросы, на которые требовалось найти однозначные ответы. Для Стража Крови эти вопросы касались их Клятвы, а для Неверящего…

– А для Неверящего, – угрюмо сказал Квен, – того, настоящий наш мир или только снится ему.

Улыбка снова промелькнула на пасмурном лице Морэма, но тут же угасла.

– Это желание непременно получить исчерпывающий ответ опасно. Кевину тоже нужны были или полная победа, или окончательное поражение.

Пристальный, мрачный, непреклонный взгляд вомарка на мгновение встретился со взглядом Морэма.

– Тогда не надо снова вызывать Неверящего, Высокий Лорд. Он превратил Страну в пустыню, потому что для него существует только его “настоящий” мир.

Одна бровь Морэма приподнялась, губы плотно сжались. Он знал, что вомарк никогда не доверял Кавенанту, и все же… Но прежде чем он успел возразить, в дверь снова постучали.

– Высокий Лорд, скорее! Высокий Лорд!

Морэм тут же встал и направился к двери. Задумчивость его исчезла, все мысли и чувства сосредоточились на том, какая новая беда могла заставить часовых требовать так срочно его вмешательства.

Опередив его, Квен распахнул дверь перед Морэмом. Они вышли в большой зал, ярко залитый желтым светом, исходящим от самого пола. Морэму достаточно было одного взгляда, чтобы понять происходящее. В центре зала, лицом к Морэму, спиной к своим покоям, стояла Лорд Аматин. Казалось, она шла к нему, когда ее настигло ужасное известие.

В руках она сжимала жезл сообщений, сделанный из ломиллиалора, один из тех, которые Учителя Лосраата передали Лордам семь лет назад На фоне светящегося пола она выглядела точно темная тень, а Высокое Дерево в ее руках пылало, не давая жара и рассыпая по сторонам снопы крошечных сверкающих, но холодных искр. Морэм мгновенно понял, что она получила сообщение от кого-то издалека, у кого был другой, точно такой же жезл сообщений. От кого-то, находящегося в Ревелвуде.

Схватив с треножника свой длинный посох с металлическим наконечником, Морэм зашагал к Аматин. Из своего собственного опыта он знал, что и отправка, и принятие сообщений через ломиллиалор были изнурительным, тяжким испытанием. Аматин, скорее всего, нуждалась в его помощи. Физически она была не очень сильна и знала это; когда Лорды получили известие о том, что армия Презирающего двинулась в поход, она передала Лорду Каллиндрилу ту часть своих обязанностей, которые выполняла в Ревелвуде. Передала, несмотря на свою страстную любовь к знаниям – потому что была убеждена, что длительное напряжение ей не по силам. В ее серьезных глазах видна была такая мощная тяга к знаниям и она проявляла такие способности к обучению, которые не были свойственны ни одному другому Лорду. У Высокого Лорда часто мелькала мысль, что она была лучше подготовлена и в тоже время менее, чем кто-либо другой в Стране, подходила для того, чтобы открыть ей свой секрет.

Сейчас, на светлом фоне пола, она казалась удивительно тонкой и хрупкой, точно была всего лишь слабым отражением той могучей силы, которую держала в руках. Все ее тело содрогалось, она вытянула перед собой руки, держа жезл из ломиллиалора как можно дальше от себя, точно боялась. Еще прежде чем Морэм подошел к ней, она начала говорить.

– Асурака… – ловя ртом воздух, произнесла она голосом, который вибрировал, точно ветка на сильном ветру. – Сатансфист… Огонь! Огонь! Наше дерево… Ах!

Она пристально и тревожно смотрела на приближающегося Морэма, точно наблюдая сквозь него, как пламя пожирает ветви Ревелвуда. Морэм остановился перед ней и стукнул посохом о пол, точно собираясь отдать приказ. Повысив голос, чтобы пробиться сквозь завороженность, в которой она находилась, он сказал:

– Держись, Аматин. Я слышу тебя. Она уронила голову и продолжала говорить, слова словно сами собой срывались с ее губ:

– Огонь! Кора пылает… Дерево горит… Листья, корни – все-все гибнет! Каллиндрил сражается… Крики… Воины кричат… Южные комнаты горят! О мой любимый дом!

Морэм решительно взялся за жезл ломиллиалора посередине. Сразу же вся мощь передаваемого сообщения обрушилась на него, но он лишь крепче стиснул гладкий ствол пальцами. Собрав всю свою волю, он пробился к сознанию Аматин и с ее помощью изменил направление потока силы, исходящей от Высокого Дерева. Чувства, которые владели Асуракой, державшей в Ревелвуде точно такой же жезл, захлестнули его, и он прошептал сквозь стиснутые зубы: