class="p1">Вот с такими мыслями Оля возвращалась домой, зашла в булочную, купила любимые папины плюшки со смородиной — может, таким образом удастся к нему подлизаться. Хотя, конечно, затея провальная. Но попытаться-то стоит.
Ей осталось пройти через арку, а там мимо детской площадки и войти в подъезд, когда дорогу ей преградил парень с замотанным шарфом лицом.
— Постой, красавица, дело есть, — очень жёстко произнёс он и попытался схватить её за куртку.
Оля отступила на шаг, сумела увернуться и уже готова была бежать, как её сзади схватили, пытаясь зажать ладонью рот. Оля дёрнулась и со всей силы укусила зажимающую рот руку. Сзади раздался вопль боли и отборный мат, но тот парень, что был впереди, достал из кармана нож, нажал на кнопку, и Оля увидела выскочившие лезвие.
— Всё, сучка, не шевелись! — угрожающе произнёс тот, у которого был нож. — Слушай сюда и останешься практически целой. Ты нам должна, много должна. И ты всё отдашь, а что не отдашь, то отработаешь.
Оля молчала, оценивая ситуацию. Бежать не получится, кричать тоже. Но если они хотят денег, то сразу убивать не станут.
— Мало того что ты сто пятьдесят тысяч из квартиры тогда украла, так ещё мусорам сдала. Думала, что не найдём мы тебя? Зря думала. Теперь ты наша должница. Вернёшь триста тысяч рубликов, это справедливо. Сроку тебе три дня, через три дня сообщим место встречи, где отдашь деньги, и живи, пташка. А может, поиграем с тобой, чтоб не так сладко жилось и запомнила, что чужое брать нехорошо. Вот расслабилась бы тогда, удовольствие получила — и не было б у тебя проблем, красавица. А так вот. — Тот, которого она укусила, с силой пнул Олю в живот, она упала и свернулась калачиком, скуля от боли. — Это чтоб зубки в ход не пускала, стерва. Всё поняла? Полежи, отдохни, и если хоть одна тварь о нашем разговоре узнает — не жить тебе.
Оля продолжала лежать на мокром слякотном асфальте, хотя её обидчики давно ушли, вернее, уехали, потому как она слышала хлопанье дверьми и визг колёс отъезжающего автомобиля.
Зубы стучали от страха и холода. Но надо было вставать и идти домой, где её встретят мама и папа, которые ничего не должны узнать о происшедшем. А если она им расскажет, что с ней произошло, то те двое её точно убьют.
Какой скудный выбор, однако.
Она поднялась, попыталась отряхнуть налипший чёрный снег, но только размазала грязь по мокрой куртке и потихонечку добралась до подъезда. Открыла дверь и поднялась на лифте на свой этаж. Вошла как можно тише. Ей повезло, никто из родителей не вышел её встретить. Они что-то обсуждали, видимо, важное.
— Оля, ты? — раздался из кухни голос мамы. — Быстро мой руки и пошли ужинать.
— Да, сейчас, хорошо, — пообещала девушка и, стянув сапоги, прошла в ванную.
Куртка с юбкой отправились в стиралку, а Оля встала под горячие струи воды. Нет, родителям она ничего не скажет, но сейчас позвонит Людке, всё выяснит, а потом Мише. Может быть, он займёт ей такую немаленькую сумму денег, а заодно она узнает, когда же он, наконец, вернётся в Москву.
Живот болел, ужинать совершенно не хотелось, но она ковырялась в тарелке, делая вид, что ест, пока мама с папой были на кухне.
Как только родители ушли в свою комнату, выкинула еду в мусорку и вымыла всю посуду.
Наконец ей удалось закрыться в своей комнате. Вопросов у родителей её поведение не вызвало, да и про почку она у отца решила пока не спрашивать.
Людка на звонок не отвечала долго. Наконец в трубке раздался её сонный голос.
— Ну, и чего тебе не спится? Олька, говори и дай покой.
— Ты знаешь, в чём твои друзья меня обвиняют? Я не брала никаких денег, не брала!!! Зачем они со мной так?
— Да они чуть не сели благодаря тебе. Ты их заложила, и деньги-то действительно пропали. А тут ты в Дольче Габбана. Сопоставь, и вывод очевиден. Верни то, что у тебя осталось, потом поднакопишь, отдашь остальное. И разве тебя мама с папой не учили, что чужое брать нехорошо?
Оле казалось, что земля ушла у неё из-под ног.
— Люд, ты чего? Мне правда шмотки Миша купил…
— Какой Миша? Оля, ты думаешь, что кто-то в твой бред верит? Что ты мозги паришь Мишей каким-то! Ещё и миллионером. Да понятно же, что ты его выдумала. Ну какой взрослый состоятельный мужик на тебя позарится? Самой не смешно? Ни одной фотки у тебя с ним нет, и в ночной клуб вы ходили далеко не в тот, куда толстые кошельки баб водят. Врёшь ты всё! Потому как мышь серая и никому не нужна. Ни рожи, ни кожи, не вышла ты фейсом, подруга. Ты же потенциальная старая дева. У тебя это на лбу написано. Так что если Игорёк тебя трахнет, в счёт долга, ты ему в ноги кланяться будешь и спасибо говорить. И не всхлипывай, и не реви там, просто прекращай быть полной дурой. Глаза разуй и принципы свои в жопу засунь. Кстати, про почку… Ты свою кафедре пожертвуй, так тебе студенческий вернут.
Оля засунула телефон под подушку, чтоб не слышать хохота подруги — от шока и обиды она забыла, что можно было просто скинуть звонок, — и долго ревела, свернувшись калачиком в своей постели.
Что делать с навалившимися на неё проблемами, она не знала. Жить не хотелось. Жалела, что не замёрзла тогда на лавочке. Хотя если бы замёрзла — не встретила бы Мишу и так и не узнала бы настоящей любви. Неужели она больше никогда его не увидит? Может быть и такое, расклад вполне реальный. Денег у неё нет, и взять их негде. Отдаваться Игорю она не собирается — вот тут уж точно лучше умереть.
Оля больше не плакала. Она прислушивалась к тишине в доме. Мама с папой спали. Теперь нужно было пройти на кухню, открыть ящик с лекарствами и достать то, что ей пригодится для сведения счётов с жизнью. Ведь наверняка что-то есть. Жаль, знаний ей не хватает, фармакологию-то ещё не проходили, но можно прочитать инструкции и выбрать.
Правда, прежде чем всем этим заняться, девушка решила позвонить Михаилу. Хоть просто голос его услышать… Она раз за разом нажимала вызов, но из трубки доносились лишь слова компьютера: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее или оставьте сообщение после сигнала».
И Оля
