«От любви до ненависти один шаг»?
Нравятся мне женщины в гневе, ничего с собой поделать не могу.
— Ванька, Витя, оставляю вас за старших, присмотрите, пожалуйста, за моим личным капитаном, — я широко улыбнулся, наблюдая, как Даша покраснела от злости. — Не забывайте соблюдать субординацию, — погрозил я им пальцем, чем полностью всех запутал.
Через десять минут мы загрузились в лодку, которую с помощью нехитрого воздушного артефакта надули меньше чем за минуту.
Вначале я был удивлён, мне почему-то казалось, что на яхте нет ничего подобного, да и прогресс в этом мире был на уровне конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Я сразу подумал, что к производству надувных лодок причастен Пестов. А вот нет, они уже полвека использовались.
«Антон, не слышишь кого-то постороннего?» — поинтересовался я у своего попутчика, когда мы высадились на берег.
«Нет, и до этого не слышал. Ты понимаешь, никого, даже мухи не слышно, только плеск волн о берег и шелест листьев на деревьях».
«Странно, очень странно», — задумался я.
«Не то слово. Егор, а ты помнишь, что в пометках у Жимина было относительно этих координат?»
«Координаты этой точки, а напротив них надпись: „День, ночь“, где второе слово было зачёркнуто, и всё», — вспомнил я.
«Вот и гадай теперь, что это могло значить».
«Разберёмся, сейчас главное с ремонтом судна справиться, я по следующему миру планирую нестись сломя голову».
— Николай, чувствуешь здесь хоть одну живую тварь? — поинтересовался я у мага.
— Нет, ни одной, здесь словно всё вымерло, — оглянувшись по сторонам, ответил медик. — Жуткое место.
— Полностью с вами согласна, — Настя сидела на коленях, пропуская песок сквозь пальцы.
Один только Семён был доволен жизнью, он ещё с яхты присмотрел несколько подходящих деревьев и по прибытии сразу побежал к ближайшему. Пока мы осматривались и разговаривали, из леса уже стали доноситься звуки от энергичных ударов топора.
— Антон, тебе не показалось странным, что на вулканическом острове белый песок? — Чичерина всё продолжала просеивать его между пальцами.
Я присел рядом, зачерпнул песок ладонью, расставив пальцы. Частички, словно вода, начали просачиваться, вытекая из руки. Они были мелкими и белыми, как мука, но тяжёлые, словно свинец. В моём мире белый песок — это остатки кораллов, но тут их нигде не было. Что же это?
— Настя, как маг земли, ты можешь управлять песком? — спросил я.
— Песком да, но вот этим? — девушка демонстративно набрала горсть и высыпала напротив своего лица. — Это не песок, это даже не земля.
Анастасия повернулась ко мне с широко раскрытыми от страха глазами.
— Антон, пообещай мне, что мы выберемся отсюда живыми. Пообещай мне!
Глава 7
Егор. Восемь утра. Мир «Низино». Океан. Координаты точки перемещения в седьмое кольцо.
— Я же правильно понимаю, что это перемолотые кости? — я ещё раз зачерпнул горсть песка и высыпал на землю.
— Да-да… — дрожащим голосом сказала Чичерина.
Анастасия перевела свой взгляд с белого порошка на меня. Её трясло от страха, глаза округлились, а зрачки были расширены. Раньше мне казалось, что эта девица вовсе ничего не боится. Во время нападения тварей на Чусовой и при защите моего имения от монстров была сорвиголова, а тут, на тебе.
Я пододвинулся ближе, приобнял её. Настя дрожала.
— Всё хорошо, не переживай, — попробовал успокоить её я.
Она закинула руки мне на плечи и зарыдала. Я стал поглаживать её по спине, голове.
Мы сидели так на корточках, пока не подошёл медик.
— Антон, это не песок, а молотые кости, — сказал Николай, не дождавшись, пока я повернусь.
Кивнул ему.
— Нам нужно поскорее убраться отсюда. Если задержимся, то не сможем скрыться от земляных термитов, — встревожился медик.
— Время есть, не переживай, — спокойно ответил я.
Из бестиария я знал, что так называемые земляные термиты были ночными монстрами. Размером они с небольшого муравья, но вот перемещаться могли как по земле, так и в воде. В основном эти твари удалялись на небольшое расстояние от своего логова. Но вот если ты оказался на их территории, то спасения не было. Они уничтожали всё живое на подконтрольной территории. Идентифицировать место их обитания можно было по следам трапезы — белому порошку, состоящему из перемолотых костей со слюной, из-за которой остатки не превращались в землю.
— Да, ты прав, Антон. Время есть. Но я очень не хочу оставаться здесь, когда зайдёт солнце. От этих тварей убежать не удастся. Они, словно туча, налетят на нас со всех сторон и сожрут.
— Согласен, но есть и плюсы.
— Какие? — удивился медик.
— Сейчас мы находимся, наверное, в самом безопасном месте этого мира. Термиты уничтожили здесь всех монстров. А судя по остаткам на берегу, они и в море делают это столетиями. Поэтому вряд ли днём к нам кто-то сунется.
Николай кивнул.
— Ремонтируем яхту, отдыхаем и сваливаем отсюда до наступления вечера, — продолжил я.
— Тогда пойду потороплю Семёна и Толика, — сказал Николай, мельком бросив взгляд на поломанную яхту в бухте.
Медик ушёл, оставив нас с магессой наедине. Девушка немного успокоилась, перестала дрожать, а всхлипывать стала намного меньше.
— Настюша, ты чего? Не бойся, я не дам тебя обидеть, — я погладил её по спине.
— Правда не дашь? — переспросила она.
— Не дам. Знай, когда я рядом, ты всегда в безопасности.
— Спасибо, — она отстранилась и посмотрела мне в глаза.
— Чего ты так испугалась? Термиты хоть и очень опасные, но никогда не нападают днём.
— Знаю, — шмыгнула носом магесса, — мне мама в детстве рассказала страшную историю, как на её экспедицию ночью напали термиты.
— Сколько тебе было тогда?
— Девять, — девушка тяжело вздохнула. — Мамы часто не было дома. Она постоянно путешествовала, иногда пропадая по полгода.
Я кивнул, вновь приобнял Настю.
— Каждый раз она привозила мне сувенир из экспедиции. В последний раз мама вручила мне банку вот этого, — Анастасия зачерпнула рукой горсть песка и просыпала его.
Было заметно, что этот разговор давался девушке тяжело. Она больше не дрожала, не хлюпала носом, но глаза были полны слёз.
— Мама в тот раз дома была недолго, меньше, чем обычно, — девушка тяжело вздохнула, как будто решалась сказать что-то важное. — Помню это, так как сильно поругалась с ней и наговорила всякого, а банку с белым песком разбила во время ссоры.
— Ты была ребёнком. Это естественно, что ты так болезненно реагировала на расставание с ней.
— Да, но это был последний раз, когда я видела маму, а я… — девушка всхлипнула.
Прижал её к себе покрепче, погладил голову.
— Настя, думаю, мама сильно любила тебя.
— Любила, а я сказала,
