— Как знать… — сказала я, чувствуя, как сердце испуганной птицей бьется о стенки грудной клетки. Дышать снова стало трудно. Мать и отец были четой вожаков, таких же, как я. Я всегда подчинялась их воле. Что они скажут, если им придется выполнять приказы собственной дочери? Воинам нелегко подстроиться и привыкнуть к новой иерархии.
— А что насчет Бэйнов? — спросил Шей. — Вам же нужны все волки?
— Молодые члены стаи, возможно, захотят присоединиться, — сказал Монро. — Но старшее поколение — точно нет.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Шей.
— У нас с этими стаями общее прошлое, — пояснила Аника. — Эмиль Ларош никогда не захочет вступить в союз с нами.
Общее прошлое.
— Ты имеешь в виду, они не захотят вступить с вами в союз, потому что те члены стаи Бэйнов, который однажды взбунтовались, уже мертвы, — предположила я. — Они погибли, когда вы пытались заключить альянс в прошлом. Тогда погибла мать Рена.
Монро изумленно вскрикнул:
— Откуда тебе это известно?
— Мы нашли летопись Хранителей. В ней описана история стай, — сказал Шей. — Мы знаем, что Коринну Ларош казнили за то, что она планировала вступить в союз с Ищейками.
— Но мне говорили, что ее убили Ищейки во время нападения на отряд Бэйнов, когда Рену был всего год, — добавила я. — До того дня, когда вы напали на замок Роуэн, правду знали только мы.
Все замолчали и, казалось, разом побледнели. На лицах присутствующих изобразилось мрачное удивление.
— Неудивительно, что Воины верно служат Хранителям, — пробормотала Аника. — Хранители исказили их взгляд на собственную жизнь.
Я почувствовала дрожь в руках. Слабость быстро распространялась.
— Рен не знал этого до нашего побега. Но в ту ночь я сказала ему правду.
Все уставились на меня.
— Ты сказала ему? — сказал Шей сквозь стиснутые зубы. — Ты мне ничего не говорила об этом!
— Именно поэтому он нас и отпустил, — прошептала я, чувствуя себя слишком слабой, чтобы вернуть ему сердитый взгляд. Хотя не только поэтому, подумала я, но решила не делиться этой мыслью с собеседниками, вспомнив отчаяние, изобразившееся на лице Рена во время нашего последнего разговора. Он поцеловал меня так, словно прощался навсегда. Рен как-то замешан во всем этом. Но Ищейки не делятся с нами всей информацией.
Монро внезапно развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь.
— Прошу меня извинить, — бросил он на ходу.
— Монро! — окликнула его Аника, но он был уже за пределами комнаты.
— Я схожу за ним, — сказал Коннор.
Эдна стояла, покачивая головой.
— Все как всегда.
Что произошло? Я посмотрела на Шея, но он явно был удивлен не меньше меня.
— Возможно, его стоит отстранить от участия в миссии, — сказала Аника.
— Ты думаешь, он захочет, чтобы такое дело свершилось без его участия? — рассмеялась Эдна, но к смеху ее явно примешалась изрядная доля горечи. — Он ждал много лет, пока события снова примут такой оборот. Я это наблюдала всю свою жизнь.
Аника сжала губы.
— К отцу нужно относиться с уважением, детка. Ты не представляешь, как много он потерял.
— Отец? — изумился Шей. Он посмотрел на Эдну с тем же выражением, с которым недавно смотрел на меня, — словно его только что предали.
— Я ощутила укол совести, болезненный, как змеиный укус. Насколько они сблизились, пока я лежала без сознания? Эдна заискивающе улыбнулась, словно Шей только что выведал какой-то страшный секрет. Да, Монро — мой отец.
— Ты мне никогда об этом не говорила, — сказал Шей. — Почему ты от меня скрываешь некоторые вещи?
Эдна отвернулась, но я успела заметить покрывший ее щеки румянец.
Я нахмурилась.
— Почему ты всегда зовешь его Монро?
Хотя я подчинялась отцу, так как он был моим вожаком, все равно продолжала называть его папой.
— Потому что я не хочу, чтобы ко мне относились как к его дочери, — сказала Эдна. — И потому, что он бесится, когда я называю его папой.
— Уважение, Ариадна, — сказала Аника, — значит гораздо больше, чем ты думаешь.
— Я запомню, — сказала Эдна, но мне показалось, что она охотно закатила бы глаза, продемонстрировав, как ей скучно слушать нравоучения.
Аника положила руки на бедра.
— Несмотря на то что мы нечаянно задели чувства Монро, то, что ты сказала, дает нам повод надеяться на помощь со стороны Воинов. Мы составим план кампании с учетом этого обстоятельства.
— Когда? — спросила я. — Когда я увижу своих ребят?
— Сейчас, — ответила Аника, улыбнувшись мне.
4
Сейчас? Но это значит… Неужели они планируют напасть на Хранителей так скоро? Мысль о возвращении домой одновременно пугала и радовала меня. Я хотела как можно скорее вернуться к своим, но была ли я готова сражаться бок о бок с Ищейками? Я не доверяла этим людям.
Они взяли меня в плен. Ищейки настаивали на заключении союза с ними, но мне казалось, что я должна знать больше.
— Превосходно, — сказала Лидия. — Я бы сильно расстроилась, если б оказалось, что я зря точила ножи.
Я почувствовала напряжение. Внешность Лидии была столь вызывающей, что я едва сдерживала желание обернуться волчицей, когда она была рядом. Запах ее одежды, блеск висевших на поясе ножей — меня учили убивать тех, кто выглядел так.
— Сейчас? Вот прямо сейчас? — спросил Шей и заходил из стороны в сторону по комнате. Вокруг него стали образовываться маленькие вихри — явный призрак того, что и он испытывает желание обернуться волком. Среди Ищеек мы оба чувствовали себя так, словно оказались на раскаленной сковороде. — Ты с ума сошла?
— Шей, — сказала Аника спокойно, но было в ее тоне что-то напоминавшее лязг стали, который слышишь, когда кто-то выдергивает из ножен остро отточенный кинжал. Звук, напоминающий о смерти. — Ты здесь важная персона, даже более важная, чем я могу тебе рассказать. Но командую здесь я. Стало быть, ты подчиняешься моим приказам.
— Да я едва знаю, кто ты, — прорычал Шей. — С какой стати я должен подчиняться твоим приказам?
Я выругалась про себя. Он вот-вот превратится в волка. Лидия, казалось, тоже это почувствовала, так как ее руки потянулись к поясу. Я зарычала на нее. Пусть только попробует вытащить нож, и я тут же обернусь волчицей. Я быстро осмотрелась, чтобы оценить обстановку. Нас двое, их больше. Нехорошо.
— Вне игры, детка, — сказала она. — Дыши глубже.
Я знала: Шей не станет их слушать. Волчьи инстинкты возобладали в нем. Люди угрожали тому, что он защищал, как свою территорию. Он защищал меня. Вел себя, как положено самцу, вступающемуся за подругу и вожака. Значит, кроме меня, никто не мог его остановить. Мой собственный инстинкт подталкивал к кровопролитию, но я его игнорировала. Игра стоила свеч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
