уставившись на каждую мышцу его рук, которая напрягалась при каждом подъёме штанги.
Я потеряла счёт повторениям, слишком уж стараясь не пялиться на его бицепсы и предплечья.
Будильник на моём телефоне прозвенел, и он убрал штангу, усевшись с ухмылкой.
— Ну что, думаешь, сможешь это переплюнуть?
— Я точно смогу.
Проблема была в том, что я на самом деле не знала, сколько именно мне нужно было превзойти.
Он откинулся назад, вытянул ноги и скрестил руки. Шрам на его лице делал его ещё более внушительным. Как раз то, что мне сейчас было совершенно ни к чему.
Есть что-то тревожное в том, когда такой горячий парень наблюдает за тем, как ты занимаешься чем-то максимально не сексуальным.
Я легла под штангу, и телефон завибрировал, давая старт.
Хорошо было то, что моя соревновательная сторона всегда включалась на автомате.
Уже через пару секунд я погрузилась в себя, перебирая в голове все причины не участвовать в гонке… и все причины всё же согласиться.
Не знаю, сколько прошло времени, но руки начали гореть. С каждым разом поднимать становилось всё труднее.
Лоб покрылся потом, и я уже не была уверена, смогу ли сделать ещё один подъём. Победа ускользала, но сдаваться я не собиралась, пока тело само не откажет.
Штанга опустилась на грудь, и я глубоко вдохнула, решая, смогу ли ещё раз.
Фокс наклонился вперёд:
— Ещё раз, — прошептал он.
— Что?
— Повтори.
— Я пытаюсь. Но, кажется…
— Ещё раз, Эш. Сейчас же, — прорычал он, и эта команда пронеслась по мне разрядом.
Я выжала штангу снова, руки дрожали.
— И ещё один, — сказал он.
Я почувствовала злость от того, что он вообще думает, будто может приказывать мне, но тело послушалось.
По крайней мере, теперь казалось, что проигрыш мне не грозит.
Будильник прозвенел, и я сделала последний вдох. Штанга застряла у меня на груди.
— Ты не мог бы… помочь?
Фокс засмеялся, встал и одним движением убрал штангу на место.
— Приятно знать, что ты так серьёзно относишься к соревнованиям.
— Прости, это что, был какой-то тест?
— Хотел узнать, насколько ты азартна. Я не могу гоняться с тем, кто не хочет побеждать. А узнать, насколько ты умеешь слушаться — это был просто приятный бонус.
Я постаралась не задумываться, что он имел в виду.
— То есть, выходит, ты выиграл, и теперь я обязана участвовать?
Он на секунду замолчал, глядя на меня:
— Нет. Ты выиграла. И теперь сама решаешь, участвовать или нет.
— Ты врёшь. Нет шансов, что я победила.
Он пожал плечами:
— А ты разве не считала?
— Нет. Я… отвлеклась и сбилась со счёта.
— Тогда тебе придётся просто поверить в победу. Но мне нужен ответ прямо сейчас. Гадюки будут недовольны, если я вернусь без него.
— Девчонки знают, что вы их так называете?
— Вообще-то, я имел в виду всю команду. Но да, они знают, что я их так называю. И, по-моему, им это даже льстит, — с усмешкой сказал он.
Я смотрела на него, пока размышляла.
Я действительно хотела снова участвовать в гонке. Эта мысль удивила даже меня, учитывая месяцы страха после аварии.
Привычная фантомная боль кольнула грудь, и я посмотрела на лицо Фокса, спрашивая себя, чувствует ли он сейчас эту боль по-настоящему.
— Если вы поможете с моей машиной и поймёте, что мне нужно вливаться в гонку постепенно, тогда я согласна.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Я и так уже колебалась, но теперь ясно, что тебе не всё равно на своих друзей и я могу это уважать. Как я сказала, вы чините мою машину, ваша команда получает победу, и, может, я хоть немного компенсирую тот факт, что ты не можешь участвовать только потому, что спас мне жизнь.
— Думаю, «спас жизнь» это немного преувеличение.
— Судя по порезу на твоём лице — нет, ты действительно спас мне жизнь.
— Мне не нужно, чтобы ты помогала команде из жалости.
— Разве не нужно? Ты пришёл сюда и просишь меня участвовать, я соглашаюсь и теперь тебя не устраивает, почему я это делаю? Определись уже.
— Ладно, — прорычал он. — Какая бы у тебя ни была мотивация. Главное, чтобы ты согласилась.
— Я согласилась.
— Отлично, — сказал он, вставая и хватая телефон. — Сейчас скажу кому-нибудь, чтобы заехали и посмотрели на твою машину. Определим, что нужно, чтобы она снова поехала.
— Быстро ты работаешь.
— Большая гонка уже не за горами. А тренировочные в четверг. Прокатимся по улице пару раз и проверим, можешь ли ты хотя бы по прямой ехать.
Я знала, что выражение шока на моём лице было очевидным, но он-то не знал, почему этот шок возник.
Если бы он только знал, с кем разговаривает.
Не то чтобы я собиралась рассказать ему это сейчас.
Могу только представить, как бы он отреагировал, если бы я выложила всю правду.
И, судя по паническим атакам, каждый раз, когда я думаю о гонке, шансы на то, что я вообще смогу проехать по прямой, были не самые высокие.
— Посмотрим, смогу ли. И, Фокс?
— Что?
— Больше не приказывай мне.
Он закатил глаза:
— Никаких обещаний. Мне ещё нужно понять, способна ли ты вообще гоняться.
— Способна ли вообще?! Ты серьёзно? Ты ещё смеешь это говорить, когда сам пришёл сюда просить меня помочь твоей команде?
— Прости, у тебя, случайно, нет своей собственной чемпионской команды, о которой ты забыла упомянуть?
Он скрестил руки, откинувшись назад с самодовольной улыбкой.
— Нет, — сказала я, и напоминание больно кольнуло.
Когда-то у меня была собственная команда чемпионов. Я была, по сути, их лидером. И теперь всё это в прошлом.
— Вот именно. Моя команда осталась без гонщика, потому что я спас твою задницу. Так что считай это не мольбой, а услугой. И да, если окажется, что ты не можешь гоняться — готовься к тому, что я буду тебе приказывать. Учиться придётся быстро.
— Мне не нужно, чтобы ты меня учил.
Он окинул меня взглядом:
— Посмотрим.
Я скрестила руки, нахмурившись, и уже начала всерьёз подумывать — может, стоит признаться, кто я такая на самом деле, когда зазвонил его телефон.
Он не колебался, сразу ответил и поднёс трубку к уху:
— Что, Скаут?
Он замолчал, слушая, но его взгляд всё ещё был на мне.
— Почему у тебя нет машины? — спросил он её.
Должно быть, она начала на него наезжать, потому что он покачал головой.
— Я делал то, что ты мне сказала, и вежливо просил Эш поучаствовать в гонках с вами.
Он натянуто рассмеялся и протянул мне телефон:
— Не забудь, ты
