Первый удар должен был повалить соперника вперед, но кулак Пекка прошел намного дальше, чем собирался, а сопротивления плоти так и не встретил. Проклятый хлыщ неуловимо дернул головой, пропуская его мимо. А после как ни в чем не бывало продолжил уходить.
Даже не оборачиваясь!
С ревом бешеного зверя финн попытался схватить его за плечо и развернуть, чтобы потом пересчитать зубы на наглой роже! Рука опять схватила пустоту, а противник с девчонкой вдруг оказался левее, чем был секундой раньше.
— В третий раз сломаю руку, — донеслись слова хлыща до уже плохо что понимающего драчуна.
Игнорируя это предупреждение, он вновь попытался схватить врага, на этот раз действуя уже двумя руками. И вдруг осознал, что не может двинуть ни одной.
— Предупреждал же.
Лицо противника оказалось повернуто к нему. И на нем застыло выражение… нет, не ярости — холодной брезгливости. Прежде чем Пекка успел подумать, что с людьми, которые умеют так смотреть — как на жалкое насекомое! — лучше бы не связываться, в правой руке раздался какой-то треск. А потом кровавая пелена оказалась смыта взрывом боли.
Это было настолько неожиданно, что Пекка даже забыл, как дышать. Затем, когда эта способность вернулась, он выдал такой вопль, какой из его глотки не выходил, пожалуй, с момента рождения.
С белыми от боли глазами финн смотрел, как висит сломанной веткой его правая рука, а хлыщ, учинивший расправу, спокойно разворачивается и уходит.
И никто не спешит его останавливать!
— Он сломал мне руку! — упав на колени, завопил парень, совсем недавно ощущавший себя альфа-самцом. — Он руку мне сломал!
Страшный незнакомец так больше и не обернулся.
[1] Vittu — грязное ругательство на финском.
* * *
Глава 5. Деканат
— Эй!
Сквозь вой Свея Ян расслышал другой голос. Сделал еще три шага, размышляя, стоит ли оборачиваться, или пусть их? Нападать точно никто не собирался, он бы услышал. Да и хватило подельникам расправы над их лидером.
— Что? — он все же решил отозваться, но не оборачиваться.
— Ты знаешь, на кого осмелился руку поднять?
В голосе говорящего поразительным образом мешались страх, неверие, ненависть и восхищение. Сложный коктейль.
— Нет. Свей какой-то…
— Это Пекка Канерва!
— А. Финн. Ясно. Перепутал. Мои извинения.
В самом деле поди их различи, финнов и свеев. На одно лицо все!
— Ты совсем, что ли?
Теперь вопрос содержал только неверие и восхищение. Страх и ненависть куда-то ушли. Странно.
— Потом поговорим, — отмахнулся Ян. — Вы бы друга своего к лекарю отвели, что ли. У него перелом лучевой кости с небольшим смещением.
И, переключив внимание на девушку, совершенно сомлевшую, которую тащил, будто паровой катер-баржу, спросил.
— Ты не подскажешь, где мне найти кабинет декана? Я здесь новенький. Меня, кстати, Ян зовут.
— Лиза, — заплаканные глазки уронили последние слезинки. Губки чуть разошлись в робкой улыбке, демонстрируя ровные белые зубки.
— Очень приятно. Так ты подскажешь?
Ресницы взлетели и опали еще несколько раз. Кажется, девушка не понимала происходящего. Какой-то незнакомец с легкостью вырвал ее из плена, после чего спросил — как пройти к декану? Это плохо укладывалось в очаровательной головке юной барышни.
— Д-да… Да, конечно, господин Ян! Я провожу!
— Просто Ян, — поправил Эссен девушку. — Благодарю. Тогда веди меня, Лиза.
На глазах у всей собравшейся при входе публики парень, только что жестоко расправившийся со своим противником, со старомодным изяществом предложил даме руку и скрылся в здании. Тишина, прерываемая лишь скулежом пострадавшего финна, тут же взорвалась гулом горячих обсуждений.
Но Ян Эссен их не слышал. Он шагал за своей проводницей, бросая по сторонам любопытные взгляды. С привычкой, давно сделавшейся натурой, молодой человек запоминал все увиденное, составляя в голове карту нового места. Всегда ведь полезно знать, как быстро уйти оттуда, куда только что вошел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Внутри царил тот же стиль, что и снаружи. Белокаменные лестницы, широкие окна, натертые мастикой полы, покрытые барельефами стены. Ян попробовал представить, что он живет в таком доме, но не смог. Слишком уж величественным тот был, постоянно приходилось одергивать себя, чтобы не впасть в самоуничижение. Не самая простая задача, когда со всех сторон на тебя давит воплощенное в камне и стекле величие.
На втором этаже, миновав несколько дверей, Лиза остановилась.
— Вот кабинет декана.
— Благодарю. — Ян кивнул.
Прежде чем он успел взяться за руку, девушка быстро шагнула к нему и клюнула в щеку губами.
— Спасибо! — жаркое дыхание опалило ухо. — Даже не знаю, что бы со мной было, если бы ты не вмешался!
От тихони, миг назад стоявшей рядом с Яном, не осталось ни следа. Глаза девушки манили сладкими обещаниями, а голос вдруг сделался чуточку хрипловатым.
— Ну что ты, Лиза, — игнорируя поведение спутницы, ответил юноша. — Так поступил бы каждый.
«Из тех, кого во дворе было два десятка!» — закончил он мысленно.
— Что ж. Сейчас мне пора.
— Как закончишь, найди меня, — многообещающе улыбнулась модница. — Лиза Казанцева, второй курс.
Ян кивнул и вошел в приемную декана. Она была раза в два просторнее того предбанника, в котором ютился порученец претора, да и обставлена побогаче. Перед дверью, ведущей непосредственно в кабинет декана, за столом сидел, казалось, двойник Юлия Цховского — молодой мужчина в строгом костюме и с важным выражением на лице.
— Вы к кому? — спросил он степенно.
Эссен демонстративно огляделся по сторонам, а потом перевел взгляд на референта, как бы говоря — а к кому тут можно еще попасть, кроме декана? Дверь-то одна. Но на того пантомима не произвела никакого впечатления. Он нахмурился.
— Ян Эссен, новый слушатель, — подавив вздох, сказал барон.
— По какому делу? — тут же выстрелил новым вопросом референт.
— Представление, получение учебной карточки, плана занятий и что там еще требуется от новичка.
— Это вам в секретариат общего отдела, молодой человек, — порученец резко утратил и тот небольшой интерес, который проявлял к визитеру. — Этажом выше, расположение кабинета такое же.
И отвернулся, демонстрируя, что он очень занят, а посетителю, вообще-то, пора уходить. Но Ян-то помнил, как дядя ему сказал, что он должен непременно зайти к декану. Правда, не предупреждал, что на пути окажется такой вот цербер от чиновничьего племени.
Он еще раздумывал, что бы ему такого сказать или сделать, когда дверь в приемную резко распахнулась, впустив взъерошенного парня. Одного из тех двоих, которые со свеем, то есть финном, зажимали за углом модницу.
— Владимир Попеску! — тут же повернулся в его сторону разгневанный референт. — Что вы себе позволяете? По какому праву вы столь бесцеремонно врываетесь в кабинет декана?
Ян мог бы поправить его, напомнив, что означенный Попеску ворвался вовсе не в кабинет декана, а лишь в его приемную, но не стал. Ему было интересно понаблюдать за тем, что будет дальше.
— Камиль, там!.. — на вдохе начал было вторгшийся, но порученец декана перебил его.
— Камиль Теодорович!
— Да парастусу мати[1], Камиль! Там Пекке руку сломали!
— Что? — тут же подскочил референт. — Кто? Когда?
— Да какой-то новенький, я его не знаю! Только что! Мы Пекку уж отволокли к медику, а тот делся куда-то! Внутрь вошел и…
Ян стоял слева от входной двери, которая наполовину прикрывала его, поэтому ворвавшийся в приемную Попеску сразу не обратил на него внимания. Зато сумел сделать это сейчас, после чего замолк на полуслове.
Камиль, который, по мнению Яна, на Теодоровича явно не тянул, проследил направление взгляда жалобщика и сразу все понял. Открыл было рот, но тут распахнулась дверь, ведущая в кабинет декана, и в проеме возник пожилой, но все еще крепкий мужчина.
