ты замужем?
– Уже нет.
Больше ничего я говорить не собиралась.
– Да, действительно, кто бы тебя одну в Москву отпустил… такую.
– Стала бы я спрашивать… – пробормотала я. – Лея! Ты ничего не забыла сказать дяде Оленю?
– Спаси-и-и-и-ибо! – завопила дочь и взяла такой разгон, что Влад дернулся и, кажется, с трудом подавил желание спрятаться за мою спину. Но она вовремя затормозила в полуметре от него и еще раз громко крикнула: – Спасибо, дядя Олень!
– Давай подброшу вас до дома? – предложил Влад, огибая машину.
– Мы недалеко живем.
– Так недалеко и подброшу.
Он сел в машину, потянулся открыть пассажирскую дверцу и вдруг замер. Взял с сиденья черную папку и качнул ее в руке, словно не зная, куда деть. Положил на колени и опустил глаза на нее, как будто вдруг забыв обо всем. Из глаз куда-то ушло бесшабашное веселье человека, который напялил рожки, чтобы вручить ребенку обещанный подарок. Они все еще мигали огоньками, но грустный мужчина в дорогих ботинках, сидящий за рулем роскошного авто в светящихся рожках… это было душераздирающее зрелище.
Даже Лею проняло. Она подошла ко мне, ткнулась в бок и предложила:
– Дядя Олень, не грусти! Давай я тебя чаем напою!
– Лея! – дернулась я. – Кому я говорила не звать домой посторонних?
– Ма-а-а-а-ам, но это же дядя Олень! – возмутилась Лея.
Ну да, какой он нам посторонний, что это я.
– Я ваш личный Олень, – кивнул Влад, задев рожками потолок машины, и они сползли набок.
– Влад! – Да что ж сегодня как в детском саду-то, а? И на работе, и тут.
– Что? – невинно спросил он, поправляя рожки.
– Я же тебе говорила, что я…
– Не бойся, строгая богиня Хель, – прервал Влад меня. – Больше я тебя не побеспокою. Через неделю меня в Москве уже не будет.
– Как не будет?! В смысле? А проект?
Влад смотрел на меня снизу вверх, все еще сидя в машине, тяжело опустив руку на руль. Глаза у него были усталые и покрасневшие, а взгляд как у больной собаки.
– Что-нибудь придумаем с проектом… – равнодушно сказал он.
– Что значит «придумаем»? Влад! Ты куда собрался?! – всполошилась я.
– Пока не знаю. – Он пожал плечами. – Какая разница?
– Так… – Мне это все не нравилось. Очень, очень не нравилось! Особенно то, что на нем и были завязаны все: от заказчика до жюри на фестивале рекламы. – Детского кресла у тебя, конечно, нет?
– М-м-м… Нет, – вынужден был признать он.
Я ухватила его за плечо и тряхнула.
– Вставай. Пошли.
– Куда? – вяло удивился Влад, но из машины вышел. Дверцу пришлось захлопывать уже мне.
– Ко мне домой. Будем поить чаем… оленя. И ты все расскажешь.
Родители и дети. Влад
– Первой была старушка, торговавшая огурцами, – рассказывала Хель по дороге. – Лея привела меня к ней за руку и сказала, что та на самом деле заколдованная девочка. Это мы с ней «Ходячий замок» посмотрели.
До дома и правда было недалеко, всего минут десять пешком, но по дороге приходилось останавливаться и любоваться то разноцветными листьями, то воробьями, скачущими по веткам кустов. По требованию Леи, разумеется.
– Потом она увидела карлика в магазине и закричала, что он лепрекон. Пришлось долго извиняться.
– У него были зеленые штаны! – заявила Лея, которая пыталась скормить воробьям хлебные крошки с ладони, но попутно грела ушки о беседу мамы с Владом.
– Вчера за нами увязалась черная кошка, – поделилась Хель.
– Это ведьминская кошка! Она пришла, потому что я будущая ведьма!
Влад хмыкнул:
– Пришлось тоже извиняться?
– Нет. – Хель укорила его одним взглядом. – Накормили и отпустили. Ведь всем известно, что в ведьмы берут только после получения паспорта.
– Правда? – усомнился Влад.
– Всем известно! – с нажимом повторила Хель, и пришлось согласиться.
Квартира оказалась очень уютной, и не скажешь, что съемная. В коридоре были разбросаны разноцветные половички, на зеркале заткнуты открытки, теплый свет кухонной лампы потянул Влада к себе как ночного мотылька.
– Руки мыть. Оба! – скомандовала Хель, и никому не пришло в голову ослушаться.
– Кошка настоящая ведьминская, – шепотом сообщила Владу Лея.
Он боялся, что придется ей помогать, но она сама взобралась на подставку и дотянулась, чтобы открыть кран.
– А ты ведь не по правде олень? Рога не настоящие.
– По правде! – обиделся Влад за свои рога. – Только маме не говори.
Он отказался от ужина и, пока Хель разогревала гречку с сосисками для Леи, взялся настроить планшет. Заодно пришлось подробно рассказать, как живут на Северном полюсе помощники Санты.
Его фантазия давно не подвергалась таким испытаниям. Оставалось надеяться, что он не сплоховал.
Но вместо раздражения, которое всегда вызывали в нем маленькие дети, крикливые и надоедливые, он неожиданно почувствовал тепло и уют. Как в детстве, когда отец с мамой еще не развелись, когда вечерами они все вместе вот так же сидели на маленькой кухне и пили чай, и он рассказывал, как искал клад во время прогулки в детском саду.
Правда, родители никогда не отвечали на его бесконечные вопросы так подробно и терпеливо, как Хель. При этом она не отрывалась от дел – мыла посуду, заваривала чай, что-то пересыпала из банки в банку. Ей даже в голову не приходило отослать дочь: «Иди и поиграй в комнате, пока взрослые разговаривают», как делала его мать.
Все были при делах: Влад скачивал игрушки на планшет, Хель резала овощи для супа, Лея строила башню из печенья. И все вместе обсуждали, едят ли эльфы Санты пенки от какао или оно волшебное и никогда не остывает.
Холодная заноза, торчащая в сердце после разговора с отцом, растерянность и обида, саднящие в горле, как-то незаметно растворялись от этой домашней суеты, сменялись спокойствием и уверенностью, которую распространяла вокруг себя Хель, словно кошки – сонные волны.
После ужина Лее было разрешено поиграть с планшетом, и она ускакала, едва успев сказать «спасибо».
– Теперь рассказывай, – велела Хель, поставив перед Владом огромную полулитровую чашку с горячим чаем.
Он вообще-то не собирался. Не ее дело, что у него там с отцом. Он уедет, а они разберутся как-нибудь сами. До фестиваля месяц – можно десять рекламных роликов слепить. Да, не такого уровня, как хочет Снегов, ну так и что? У него достаточно денег, чтобы убедить жюри в чем угодно. Справятся.
К тому же Влад не планировал никому рассказывать подробности того, что натворил два года назад. За то время, что он провел в отряде волонтеров, сажая леса, строя дома для погорельцев и возрождая почти погибшие деревни, у него было много возможностей подумать
