возможно, впервые за все время знакомства с ним достигла его глаз. Уиллоу улыбнулась в ответ.
Она показала на универмаг слева от них, где стояли десятки блестящих белых манекенов — их конечности сгибались, а стройные, безупречные тела обтягивала одежда по последней моде. Старые добрые манекены из пластика, а не новые голограммы, которые соблазнительно извивались, мурлыкая ваше имя, стоило пройти мимо.
Только на этом этаже их насчитывалось не менее сотни. Они застыли безмолвными памятниками… чему-то. Разгулу потребительства? Высокомерной культуре? Уиллоу не знала. Да это и не имело значения. Она просто хотела разбить их идеальные пластиковые головы.
Схватив с одного из манекенов солнцезащитные очки с бриллиантами, она нацепила их себе на голову.
— Готов что-нибудь разрушить?
— Всегда такая требовательная, Кексик. — Сайлас оскалился в злобной ухмылке и уже потянулся к своему рюкзаку, чтобы достать биту, утыканную гвоздями. — Но я постараюсь угодить.
Глава 7
Уиллоу
— А как насчет этих? — спросила Уиллоу, выставляя ногу, чтобы показать Амелии свои новые коричневые кожаные сапоги с высокими голенищами.
— Они выглядят прекрасно. — Амелия зашнуровала свои черные ботинки с оторочкой из серого меха у колен. Наступил апокалипсис, а Амелии все равно каким-то образом удавалось выглядеть эффектно.
Уиллоу нахмурилась. Ее рост был всего пять футов, размер обуви соответствующий, но отцовские икры стали для нее проклятием. Коричневые сапоги единственные, что пришлись ей впору. Такая глупая и незначительная деталь не должна была ее волновать, тем не менее это так.
Поскольку конец света наступил в начале сентября, в магазинах появились осенние модели, а вот теплые зимние вещи еще не завезли. Но сапоги, куртки, шарфы, тонкие хлопковые или кожаные перчатки предлагались на выбор.
Бенджи отправился за «покупками» вместе с Финном и ребятами, радуясь тому, что его приобщили к взрослой жизни. Уиллоу чувствовала лишь легкую тревогу из-за того, что его нет рядом. Она доверяла Финну и Мике. А Джерико, Сайлас и Габриэль были отличными бойцами. С ними Бенджи будет безопаснее, чем с ней.
Хотя она работала над этим. Они с Сайласом продолжали тренироваться и проводить спарринги при каждом удобном случае. С каждым днем ее сила, умение и мастерство росли. С каждым исчезающим синяком ее тело становилось крепче, выносливее. Она могла получить удар по лицу и отскочить назад, отплевываясь кровью и готовая к ответному удару.
Она все еще была невысокой и пухленькой; все такая же обычная, неприметная Уиллоу. Но она была сильной. Она умела драться. Она умела стрелять. Она могла убить человека, если потребуется. И это все меняло.
Амелия прижала к груди вязаный свитер клюквенного цвета, нахмурилась и отбросила его.
— Где Селеста?
Уиллоу окинула взглядом большой универмаг. Селеста исчезла. Последние несколько часов они все вместе бродили по магазинам, выбирая куртки, свитера, сменную одежду в рюкзаки, новые трусы, бюстгальтеры и носки.
Она выбрала ярко-бирюзовый шарф в честь Зии. Перебирая пальцами роскошную, бархатисто-мягкую бахрому, Уиллоу почувствовала, как осколок печали вонзился ей в ребра. В некоторые дни все заставляло ее думать о Зии. В иные дни любая мелочь причиняла боль.
Ей нужно отвлечься.
— Я поищу ее, — предложила Уиллоу.
В глазах щипало, когда она пробиралась между стеллажами с дизайнерской одеждой, сумочками и солнцезащитными очками. В голове мелькали мысли о семье: Зия, танцующая и поющая караоке во всю мощь своих легких, смеющаяся по-ослиному; Бенджи и Зия, украшающие волосы друг друга зажимами-бабочками; бирюзовые волосы Зии, подстриженные в стиле пикси, торчащие во все стороны; мама, потягивающая «Маргариту» и улыбающаяся от удовольствия на борту «Гранд Вояджера» — последний раз, когда Уиллоу ее видела.
Она выкинула эти мысли из головы. Зии больше нет. Ее мамы тоже нет. Некогда лить слезы, когда вокруг тебя мир разваливается на куски. Оставалось только выживать. А выживать, она, в конце концов, умела.
Уиллоу обнаружила Селесту за офисом обслуживания клиентов и административным отделом, в женском туалете. Большая комната была отделана серой сланцевой плиткой и блестящими хромированными стойками. На всем лежал слой пыли.
Селеста сняла брюки и обувь и, опираясь ногой на край раковины, держала в одной руке бритву, а в другой — кусок мыла. Рядом с ней на стойке примостилась наполовину наполненная бутылка воды.
Уиллоу уперлась руками в бедра. И громко прочистила горло.
— Красивое белье.
Селеста закатила глаза.
— Спасибо.
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? Занимаюсь личной гигиеной. — Она надменно фыркнула. — О чем остальные из вас, очевидно, забыли.
Уиллоу потрогала свои всклокоченные, грязные волосы. Теперь, когда она подумала об этом, ее кожа на голове безумно зачесалась. Все ее тело было грязным.
— В апокалипсис есть более важные вещи. Например, остаться в живых.
Селеста налила немного воды на голень, намылила ее и провела бритвой по ноге.
— Говори за себя.
Отчасти Уиллоу хотелось поскорее уйти отсюда и вернуться к походам по магазинам, что, в общем-то, даже забавно, но как-то странно и неловко. Никогда в жизни она не выбирала одежду, не считаясь со стоимостью. Теперь она могла брать все что угодно. Уиллоу никогда не интересовалась модой, но Зия пришла бы в восторг.
Наверное, ей следует оставить Селесту одну. Селеста олицетворяла собой все, что Уиллоу презирала в элите: избалованность, невежество, самолюбование, тщеславие. Селеста выглядела как модель, с безупречной смуглой кожей, точеными скулами и идеальными бровями. Она выросла в роскоши, в мире, отличном от того, который знала Уиллоу, где все испытывали отчаяние, безнадежность и голод.
Селеста всегда вызывала в ней все то, что Уиллоу больше всего в себе презирала: зависть, мелочность, неуверенность в себе. Старый страх, что она никогда не будет достаточно хороша, достаточно красива, достаточно умна. А попросту — достойна.
Уиллоу повернулась, чтобы уйти. Не было причин мучить себя обществом Селесты. Но что-то заставило ее медлить.
Лицо Селесты, отраженное в зеркале, выглядело осунувшимся и потерянным, каким-то ранимым. Она казалась потерянной. Уязвимой. Уиллоу вспомнила «Гранд Вояджер», когда они вместе тряслись испуганные в воде под мостом. У Селесты теперь был такой же затравленный взгляд.
Ох, черт. Уиллоу скрестила руки на груди.
— Поверь, никого не волнует количество волос на твоих ногах.
— А мне не все равно! — Селеста снова фыркнула и провела тыльной стороной руки по лицу. Ее глаза покраснели, под ними расплывались темные круги.
— Подожди, ты плачешь?
Селеста посмотрела на Уиллоу в зеркало. Ее нижняя губа дрожала.
— Я все понимаю, ясно? Ты — сильная, яростная. Амелия — невозмутимая ледяная королева. А кто я? Ничто в моей жизни не подготовило меня к подобному. — Она взмахнула руками, обводя взглядом все вокруг,
