нельзя знать заранее.
– Как вы познакомились с мистером Эддисоном?
– Я работаю в американском посольстве.
– Мои лучшие клиенты как раз оттуда! Теперь, когда в Зимбабве не рады иностранным журналистам, мне бы пришлось жарить на улице кукурузу, не будь дипломатов! – взревел Лаки и хлопнул себя по коленке. От смеха его костюм пошел волной взбугрившихся мышц. Отсмеявшись, он спросил: – Ждать ли нам мистера Эддисона сегодня вечером? Буду рад, если вы тоже останетесь. Вы обнаружите, что после захода солнца у меня в клубе куда занятнее. Все самое лучшее мы приберегаем на вечер.
– Сегодня не удастся, но когда-нибудь обязательно.
Лаки стрельнул взглядом в сторону эффектной барменши и развел руками:
– Понимаю, друг мой. У каждого из нас свои обязательства.
– Совершенно верно, так оно и есть.
Хозяин клуба поднял свой пустой бокал и сделал знак принести еще две порции выпивки. Грей сделал отрицательный жест.
– Мне нужно вернуться в посольство. На самом деле, я ищу Уильяма. Не видел его уже пару дней.
– Неужели? А у этой его дамочки вы уже справлялись?
– Она тоже не знает, где он.
Лаки пыхнул сигарой.
– Мистер Эддисон проводит свой досуг ничуть не менее разнообразно, чем любой другой мужчина из числа моих знакомых. Возможно, он просто решил поразвлечься где-нибудь в другом месте.
– Не знаете, в каких еще клубах он бывает? – спросил Грей.
– Тут не могу вам помочь. Но точно знаю, что днем он здесь редкий гость.
– Да, знаю. Я просто рассчитывал на… везение.
Чтобы понять игру слов, связанную с его именем, Лаки понадобилось несколько секунд, а потом его тело заколыхалось в очередном приступе смеха. Успокоившись, он вытер глаза.
– Уверен, мистер Грей, ваше общество будет мне приятно. Заскакивайте снова. Однако, боюсь, помочь вам с поисками мистера Эддисона я не смогу. Но уверен, он объявится.
Грей встал, намереваясь уйти.
– Когда мы с ним виделись в последний раз, он назвал одно имя. Или, скорее, фамилию шона. Может, вы ее слышали?
– Что за фамилия?
– Н’анга.
Непринужденная болтовня у стойки за спиной Грея смолкла. Он покосился на телохранителей: глаза у тех широко раскрылись, а сами они переминались с ноги на ногу. Лаки же сохранил внешнее самообладание, однако его голос стал суровым.
– Где вы ее слышали?
Грей умудрился изобразить пораженное замешательство, которое, впрочем, было не совсем притворным. Его действительно удивила подобная реакция со стороны настолько жесткой публики.
– Эддисон в пятницу упомянул. Говорил, что собирается встречаться с этим самым Н’ангой в субботу. А я тогда торопился и ни о чем не стал расспрашивать. Так вы знаете этого человека?
– Забудьте это имя.
– Я не уверен, что правильно вас понял.
Лаки снова засмеялся. Теперь смех прозвучал как короткое мрачное стаккато.
– Вы производите впечатление сильного человека, во всяком случае, с сопляками в первом зале справились отлично. Но послушайте меня хорошенько, мой новый друг. – Он снова пыхнул сигарой, выпустив большой клуб дыма, и помолчал, ожидая, пока тот рассеется. – В Африке есть кое-что такое, от чего лучше держаться подальше.
9
Грей постарался обезоруживающе улыбнуться, словно весь разговор велся в шутку, однако выражение лица Лаки не изменилось. Поняв, что сейчас хозяин клуба больше ничего не скажет, Грей, у которого не было времени на него поднажать, поблагодарил его за гостеприимство и ушел.
Он вернулся в посольство и убил несколько часов, разбираясь с кучей мошеннических визовых заявлений, а в семь вышел на улицу, чтобы встретиться с Ньей. Она тронулась с места, стоило лишь Грею сеть в ее «лендровер».
В спустившейся темноте они в молчании ехали к северу по Второй улице, пока вскоре не оказались в элитном квартале сразу за районом Авеню.
– Белгравия, – сказал Грей. – Здесь находится дом нашего посла.
– Здесь живут и другие иностранные чиновники. Кроме вас, разве что.
Грей склонил голову набок.
– Может, я не настолько честолюбив, как вы обо мне думаете.
– Поживем – увидим.
– А знаете, – предположил Грей, – вероятно, нам было бы проще общаться, если вы хотя бы допустите, что я не такой уж и мерзавец.
– Я пробовала так поступать, но результат всегда был один и тот же. Зимбабве для вас промежуточная остановка. Интермедия.
– В первой части вы правы, – подтвердил он. – Вся моя жизнь состоит из промежуточных остановок. Но я предпочитаю выносить о человеке суждения лишь после того, как хоть немного его узнаю, а не полагаться на стереотипы.
Нья попыталась было что-то возразить, но передумала. А Грей спросил:
– Вы собираетесь сообщить мне, с кем мы встречаемся?
Нья остановилась на улице, превращенной в вызывающий клаустрофобию тоннель высаженными по краям кустами отцветших жакаранд, темные шишковатые ветви которых сплелись между собой, и посмотрела в стекло водительской двери на трехэтажный кирпичный дом.
– Человек, к которому мы приехали, сможет помочь нам, если сам захочет.
– Кто он такой и почему может не захотеть?
– Его зовут доктор Олатунджи Фангва, он – нигерийский атташе по культуре. – Нья повернулась, и Грей заметил мелькнувшее в ее глазах беспокойство.
– Почему бы вам не рассказать мне о нем?
– Нечего рассказывать. Мы с ним виделись всего один раз. Просто есть в нем что-то необычное. – Она открыла дверь. – Идемте. Разговор буду вести я.
Прежде чем выйти из машины, Грей посмотрел на нее долгим взглядом, означавшим: «Так и быть, пока что я вам подыграю».
Нья нажала кнопку звонка. Несколько мгновений спустя дверь открыл парнишка, одетый в расшитую зеленую тунику. По возрасту он был близок к тем хулиганам, с которыми недавно столкнулся Грей, но отличался полярно противоположными манерами. Парнишка сложил перед собой ладони и подобострастно поклонился. Он обладал изяществом юности, но что-то в нем сбивало с толку. Взгляд его умных глаз казался каким-то отсутствующим и был устремлен прямо на Грея, у которого, однако, возникло странное чувство, что мысли юноши блуждают где-то далеко.
– Прошу прощения за беспокойство, – сказала Нья, вынимая удостоверение личности. – Я – Нья Машумба из Министерства иностранных дел, а это Доминик Грей из американского посольства. Мы бы хотели, если это возможно, задать несколько вопросов доктору Фангве.
По-прежнему глядя прямо перед собой, парнишка заговорил деревянным голосом:
– Возникли какие-то неприятности?
– Вовсе нет. Просто мы интересуемся вопросом, в котором доктор мог бы нам помочь. Я уже звонила.
– Мне надо узнать, может ли он вас принять.
Повернувшись, он поднялся по лестнице размеренной походкой, слишком уж скованной для его возраста, а через несколько минут вернулся.
– Доктор вас примет.
По узкой лестнице они последовали за парнишкой на третий этаж и по короткому коридору подошли ко второй двери
