Такова вкратце история, связанная с чёрной избой. Ползя по-пластунски вслед за Шлагбаммом, я пытался понять: зачем он сюда пришёл? И что собирается делать?
Глава пятая
Шлагбамм хозяйским жестом открыл скрипучую покосившуюся дверь и скрылся в чреве избы. Выждав пару минут, мы с Сашей подползли сквозь густую траву к бревенчатой стене (в спину зловеще ухал залётный филин)и осторожно приникли к окну с выбитыми стёклами.
Обстановка внутри выглядела самой простой. Посреди избы стоял длинный широкий стол, вдоль которого тянулись две лавки. В углу притаился приземистый массивный сундук с откинутой крышкой – пустой, надо полагать. Другой угол занимала русская печь с полатями. А больше ничего и не было. Либо колдун-травник жил аскетом и обходился малым, либо, вернее, во время исторического штурма избы перепетуевцы частью имущества всё-таки поживились… Скудный интерьер дополняли обширные кружева паутины на потолке и стенах. Но в целом разменявшая второе столетие изба выглядела неплохо. Хотел бы я так выглядеть в её возрасте…
Между тем Шлагбамм времени зря не терял. Первым делом он достал из рюкзака пачку свечей, зажёг и расставил их по периметру стола. Затем наклонился и, откинув невидимый люк, нырнул в подпол. Не было его минуты три. Мы с Сашей тревожно переглянулись инфракрасными окулярами. Залётный филин разразился издевательским уханьем.
Когда Арнольд Иванович вылез на поверхность, в руках у него были какие-то бумажные листы, которые он положил на стол. Мы с Сашей, не сговариваясь, навели оптику на резкость. Стало видно, что листы пожелтели от времени и покрыты неровными строчками тускло-багрового цвета.
Далее Шлагбамм принялся извлекать из рюкзака и вдумчиво раскладывать на столе разные предметы. Это были самые обычные предметы, однако здесь и сейчас – в глухом лесу, в ночное время – они выглядели странно. На столешницу легла пачка канцелярских скрепок, затем стопка официальных бланков с гербом города Перепетуева и, наконец, Шлагбамм достал из рюкзака портфель. Обычный портфель, с которым люди ходят на службу в свои конторы. А когда Арнольд Иванович выудил длинный кухонный нож и неторопливо попробовал пальцем остроту лезвия, мой напарник затрепетал, – я почувствовал это даже на расстоянии.
Совершив манипуляции, Шлагбамм уселся на скамейку и посмотрел на часы. Я машинально сделал то же самое и внутренне сжался: без пяти минут полночь. Залётный филин панически заухал, и уханье прозвучало неким предупреждением. Саша судорожным жестом рванул из подмышки табельное оружие. То же самое сделал я. Теперь мы были готовы к любому повороту событий.
Ровно в ноль часов Шлагбамм вытер пот со лба и поднялся. Воздел руки призывающим жестом. Скосил глаза в один из пожелтевших листов.
– Духи четырёх субстанций! Земляные, водяные, воздушные и огненные! Элементалы и стихиали! К вам обращаюсь я, друзья мои! – начал он читать срывающимся голосом. – К силе вашей взываю! Помощи вашей ищу!.
Я обмер. Ничего себе, механик-наладчик! Из курса прикладной демонологии в Перепетуевской высшей следственной школе я помнил, что для обращения к духам четырёх стихий нужны нешуточные колдовские способности и смелость Ван Дамма, проявленная в фильме «Кровавый спорт»… А Шлагбамм тем временем, побормотав что-то невнятной скороговоркой, повысил голос:
– Не с пустыми руками пришёл к вам! Не задаром прошу помочь! Жертвоприношение готово, и будет оно обильным!.
С этими словами Шлагбамм резким движением разорвал целлофановый пакетик, высыпал содержимое на стол и начал размеренно ломать канцелярские скрепки – одну за другой. Вскоре на столешнице образовалась горка мелких стальных обломков.
Под низким сводом избы раздался какой-то звук, напоминающий недовольный вздох.
Не останавливаясь на достигнутом, Шлагбамм взял со стола стопку официальных бланков и принялся палить их, один за другим, на свечах. Прогоревшие листки он бросал в печное устье.
По избе прошёл лёгкий ветер. Пламя свечей задрожало. Паутина на стенах и потолке завибрировала. Шлагбамм замер.
– Чую ваше приближение, – хрипло сказал он, засучивая рукава спортивной куртки. – Вы уже рядом, вы уже спешите… Ко мне, элементалы! Ко мне, стихиали!.
Он затрясся, как в лихорадке, схватил запасённый нож и принялся кромсать ни в чём не повинный портфель. Клочья искусственной кожи разлетались по всей избе. При этом Шлагбамм, задыхаясь и подглядывая в пожелтевшие листы, вышёптывал заклинания. Доносились обрывки фраз: «Именем того, чьё имя не называемо…», «На радость мне, на ужас ворогу…», «Встаю, проклятьем заклеймённый!.» Зубы его клацали, глаза горели, как угольки, ноги мелко приплясывали, и вообще фигурант выглядел неадекватно. Мы с Сашей в страхе обнялись.
Конец ознакомительного фрагмента.
