Через какие-то незаметные для обоих мгновения оба уже коснулись обнажёнными телами друг друга. Они осторожно обнялись, желая сомкнуться в поцелуе, и губы их соединились. Сладостно, тепло, а скоро всё более безудержно...
Ещё мгновение, и... Данило налёг между её вдруг раздвинувшихся ног, пронзив болью... Вздрогнув и вскрикнув, Софья задрожала. Её глаза раскрылись широко, словно и хмель вся прошла...
-Нежен,... молю, - прошептала она.
-Тише,... милая, - прошептал в ответ Данило и стал целовать так сильно, прижиматься к ней так жарко, что очень скоро никакой боли она уже не испытывала.
Наоборот... Извиваясь в горячих объятиях, познавая новые для себя ощущения, о которых раньше лишь мечтала, Софья стонала от подкрадывающегося блаженства. Данило еле сдерживал себя, чтобы продлить сей райский полёт, но и тому пришёл конец... Оба утомлённые, но не выпускающие друг друга из объятий так и уснули...
Часто просыпался той ночью Данило. Будто боялся, что всё окажется сном, что исчезнет милая рядом, но нет... Она спала на его груди крепко, а он снова гладил её в своих руках и засыпал...
Глава 14
Просыпаясь, Софья почувствовала желание потянуться, но на мгновение застыла. Обнаружив, что лежит на груди Данилы, она уставилась испуганно в его глаза и тут же отпрянула, прикрывая свою наготу покрывалом...
-Софьюшка,... милая, - ласково молвил Данило, но она широко раскрыла глаза, мотая головой, и залепетала:
-Нет! Это случилось? Это случилось... Уходите, слышите?! Нет, уходите! Оставьте меня!
-Послушай, - хотел всё же что-то сказать Данило, но Софья продолжала прогонять.
Решив оставить её пока одну, он оделся и послушно покинул шалаш, ещё раз оглянувшись на неё, но Софья отвела взгляд и молчала.
-Ай, Протасов, - встретила его тут же уже видимо давно бодрствующая мамка Дина.
Глядя в её глаза, на её насмешливую улыбку, он чувствовал некий подвох и молчал.
-То, что ночь всю здесь провёл, простим. Ты сделал её свободной... Но более чтоб тебя здесь не было.
-Что? - поразился слышать подобное Данило.
-В обиду девочек моих не дам. Я вырастила Софью, как свою дочь! Время трудное, военное, за каждое посещение будешь платить, - лепетала мамка Дина.
Взирая в ответ пронзительно так, что улыбка с лица её исчезла, Данило ничего не ответил. Он отправился к стоящему в стороне Сержу, который ждал там уже некоторое время...
-Все знают, - прошептал тут же друг.
-И что? - усмехнулся Данило. - Я не единственный, поди, кто развлёкся с этими... маркитантками? Надо же, под каким прикрытием служат.
-Но ты же знал, - развёл руками Серж, а об истинных чувствах друга догадался давно и с сожалением смотрел. - Порой, если чуть проще взглянуть, иногда махнуть рукой на что, полезно для тела и души...
Только не нужно было Даниле никакого сочувствия. Он молчаливо завтракал, молчаливо ожидал появления из шалаша Софьи... Долго не выходила она. Долго просидели у неё подруги, но когда вышли, казалось, что ничего не произошло.
Марта и Люси весело что-то рассказывали Софье, а та вскоре улыбалась и, глубже вздохнув, кивала...
-Сергеев! - окликнул Сержа возле Данилы один из гусар и указал в сторону, откуда к их лагерю приближались с повозками и песнями цыгане.
-Целый табор! Погуляем! - радостно восклицали гусары, поправляя на себе красивые чёрные мундиры и головные уборы, на которых от выглянувшего из-за облаков солнца сверкнули серебром изображения Адамовой головы — черепа с двумя крест-накрест лежащими костями.
Заметив оставшегося в стороне Данилу, к нему подошёл один из гусар и сел подле. Данило знал, что рядом сидит Валерий — тот, кто с тех пор, как спасли мамку Дину с её «девочками», был единственным, кто проводил большую часть времени с Мартой...
-Вот напасть, - сразу молвил он взволнованно, уставившись на цыган и пританцовывающих вокруг военных товарищей. - Маркитантки эти столь хороши, хоть сразу под венец, а нельзя.
-Ты серьёзно? - засмеялся вдруг Данило и резко прекратил смех, когда взгляд серьёзного Валерия обратился к нему.
Они оба молчали некоторое время, наблюдая за весельем вокруг и за радостными девушками мамки Дины, пока Валерий не указал в сторону смеющегося с друзьями в стороне гусара. Тот, приглаживая то усы, то длинные бакенбарды, постоянно оглядывался на хихикающих в ответ девушек мамки Дины...
-Слышал, собирается Пётр этой ночью к Софье в гости пойти... с вином, - сказал Валерий. - А Марта отказалась вдруг столько времени проводить со мной... Странные женщины... Но,... как же прекрасны...
Данило некоторое время смотрел на этого самого Петра, на Софью, смущённо отводящую взгляд к подругам и вновь смеющуюся с ними. Только он и знал, какая война горела в нём, какая ярость кричала. Обо всём происходящем в нём можно было догадываться лишь по лицу...
Софья ни разу не взглянула в его сторону с тех пор, как вышла из шалаша. Это терзало Данилу больше всего. Его тянуло схватить её, встряхнуть, увести, поговорить: всё узнать. Да ничего предпринимать пока не смел.
Заметившая его и Валерия угрюмые лица молодая цыганка тут же подошла:
-Что же за тоска у столь отважного полка?! Гусары ли грустят? - весело взяла она их обоих за руки и повела в кибитку.
Уединившиеся с нею друзья были приглашены сесть и поочерёдно показать ладони.
-Гадать будем? - улыбался Валерий. - Вряд ли поможет.
Но цыганка уже рассматривала ладонь Данилы:
-Недолог будет век гусарский твой, увы, но... в памяти останешься у многих, - не договорила она, как Данила отдёрнул руку и указал на друга:
-Может ему повезёт больше?
С безвыходностью вздохнул Валерий и протянул свою ладонь. Цыганка будто на миг растерялась и спросила:
-Узнать более не желаешь?
-Нет, - резко ответил Данило и покинул кибитку.
Через несколько минут к нему вернулся Валерий:
-Не
