— Простите меня, — произнесла Аня, понимая, что Селия винит ее. — Не плачьте. Я постараюсь вспомнить все, что мама говорила о нем.
— Не переусердствуйте, — сухо заметила Селия. — Иначе у вас может разыграться воображение.
Аня отпрянула, а Селия взяла мать под руку и решительно вывела ее из комнаты.
— Может, все-таки поужинаем? — предложила леди Ранмир, и все последовали ее совету, правда, без особого удовольствия.
Разговор не клеился. Дэвид догадался, что тетушка хочет уйти и спокойно поговорить с миссис Престон, но в то же время чувствует себя ответственной Аню.
Не будучи уверен, помогает ли он тете или старается ради себя, Дэвид повернулся к девушке и спросил:
— Если вы не устали, как насчет прогулки?
— С удовольствием!
В ее глазах вспыхнул благодарный свет, и не успела леди Ранмир возразить, как Дэвид сказал:
— Поговори с миссис Престон, тетя Мэри, а мы с Аней постараемся приятно провести вечер.
— Хорошо, но не задерживайтесь.
— Ладно.
Когда они вместе вышли из отеля, у Дэвида было странное чувство, будто они совершили побег. Он понял, что ему нелегко делить Аню с другими людьми. По крайней мере, с теми, кто живет в своем благополучном мирке. Теперь они были вдвоем, и все стало проще. Они вышли из города и стали подниматься по извилистой тропинке к вершине холма, где впервые встретились. Они почти не говорили, но молчание не было тягостным, и никто из них не хотел нарушать его.
Только когда они оказались там, где Дэвид впервые увидел Аню, она обернулась, посмотрела сверху на город и задумчиво проговорила:
— Здесь все началось. Мое знакомство с вами, и смерть отца, и встреча с этой несчастной женщиной, которая потеряла сына… Скажите, что она имела в виду, когда сказала, что я имею к нему какое-то отношение?
Дэвид озадаченно посмотрел на нее:
— Это длинная история, Аня. Давайте сегодня поговорим о чем-нибудь другом, хорошо?
Она не ответила и перевела взгляд на город. Дэвид был уверен, что девушка ищет взглядом бараки, плохо видимые в сумерках.
— Мне хотелось бы, чтобы вы рассказали, — мягко попросила она. — Почему она смотрела на меня так, будто была готова полюбить? И почему Селия смотрела так, будто была готова возненавидеть?
— Глупости! Вы преувеличиваете. Селия боится, что ее мать сделает какую-нибудь глупость. Вот и все.
— Это касается меня?
— Да. — И тут Дэвид понял, что больше не может ничего от нее скрывать. — Давайте присядем на несколько минут, Аня. Думаю, мне стоит вам все объяснить.
Она послушно опустилась рядом с ним на сухую траву.
— Надеюсь, вы не расстроитесь, узнав, что, когда отец отослал вас из комнаты и говорил со мной наедине, он кое-что сообщил мне о вас. Вы не знаете, что бы это могло быть?
Аня покачала головой и посмотрела на него такими невинными голубыми глазами, что Дэвид вдруг подумал: а почему это он вдруг решил, будто у нее загадочный взгляд?
— Вкратце он объяснил, что на самом деле вы не его дочь. Ваш отец был англичанином, который умер еще до вашего рождения. Потом Беранов женился на вашей матери и увез вас в Прагу.
Дэвид замолчал, а Аня шепотом спросила:
— Значит, я тоже англичанка, как и вы?
— Да, вы англичанка.
— А из-за фотографии миссис Престон думает, что я могу быть дочерью ее пропавшего сына?
— Да, Аня. И надо признать, что в этом есть крупица правды.
— Что же будет?
— Увидим. А теперь я должен отвести вас в отель, иначе тетя будет ругаться.
Аня послушно встала, но когда Дэвид начал спускаться по склону холма, она задержалась наверху и досмотрела на извилистую реку и мрачные бараки, бывшие ее домом столько лет. Внезапно она подняла руки, словно прощаясь с кем-то.
— Прощай, — прошептала она так тихо, что Дэвид не услышал. — Ты всегда был моим милым и любящим отцом, что бы они ни говорили. Но теперь я должна идти с ним.
Глава 5
Наступило утро, и солнечный свет, просочившись сквозь шторы, упал на выцветший узор ковра на полу в номере Ани. Она не привыкла к ковру и к собственной комнате, впрочем, как и ко всему тому, что произошло за последние двадцать четыре часа. Аня повернулась на бок и посмотрела на свою тонкую, слегка загорелую руку. У нее было такое чувство, словно это рука другого человека. И уже в который раз после того, как Дэвид привез ее сюда, ей показалось, будто она живет чужой жизнью.
Вчера она была одной из тех неприкаянных, никоему не нужных, безвестных людей, которые населяли бараки. Они были лишь призраками для тех, кто населял окружающий мир. Но теперь все изменилось. С Аней что-то произошло. Не просто мелкие, повседневные события, а то, что должно было изменить ее судьбу.
И произошло все это благодаря Дэвиду. Он был центром ее новой жизни. С той первой минуты, когда он улыбнулся ей на холме, она почувствовала, что ее сердце потянулось к нему. Ей удалось скрыть свои чувства, которые пугали и захватывали ее. Она стояла перед ним, спокойно отвечая на вопросы, но уже в тот самый миг ее мир стал меняться.
За Анину короткую жизнь другие мужчины тоже улыбались ей — с любовью, с изумлением, с интересом или желанием. Но ни один из них не имел для нее значения. Она либо с благодарностью принимала их, либо с презрением отвергала, а после короткой встречи с Дэвидом вернулась в свою жуткую комнату, зная, что больше всего на свете хочет опять увидеть его. И поэтому в минуту отчаяния она обратилась именно к нему. Это было неизбежно. И его реакция тоже была предопределена. Если бы Дэвид не заговорил с ней в тот вечер… Если бы не согласился пойти с ней к ее отцу… Если бы не уговорил его увидеться с английским врачом… Если бы не отвез ее в отель, когда все было кончено…
Но он поступил именно так, и поэтому ее жизнь изменилась. И тот же Дэвид поведал ей странную историю ее рождения. Правда, он говорил спокойно и без лишних эмоций, но дал ей понять, что, несмотря на полный разрыв с прошлым, она не одна в этом странном, новом мире. Вчера вечером по дороге к отелю Дэвид болтал о других, маловажных вещах, и Аня решила, что он не хотел обсуждать это странное открытие, пока она полностью не примирится с ним. Но когда они вернулись в отель, леди Ранмир встретила их с таким видом, будто была чем-то недовольна. Аня знала, как могут выглядеть люди, когда они недовольны. Когда годами живешь, бок о бок с чужими людьми, начинаешь понимать тайный смысл обыденных слов, взглядов и даже молчания.
— Боюсь, Тереза не хочет ждать до завтра. Она желает сегодня же поговорить с Аней. — Леди Ранмир обращалась в основном к племяннику.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
