счет Женька стоит того.
– Давай! Только чур в Макдональдс!
Женьку такая идея не понравилась, но она обрадовала меня, так что он не спорил.
Мы отправились в Макдональдс, который располагался на этаж выше. Уже через десять минут передо мной было мак меню. К нему я заказала еще два соуса. От обилия счастья на одном столе я едва не пустила слезу. Это было сложно, ведь сдерживать мне приходилось еще и слюни.
Дожидаясь Женька с его подносом, я смотрела на каток, который находился неподалеку от фудкорта. По контуру он закрывался прозрачным пластиком, так что со столиков хорошо просматривалась гладь льда с людьми, которые по нему катались. Но не было слышно, как коньки царапают лед. Немое кино.
Когда Женек пришел, я вгрызлась в бургер, как голодная гиена. Только откусив пару раз и начав жевать, я увидела, что Женек взял только кофе и пирожок. И то, и то, по-видимому, было слишком горячим, поэтому Женек не ел и смотрел на то, как я уничтожаю бургер.
– Чего так скромно? – спросила я, кивнув на поднос.
– Не люблю Макдональдс.
– Не любишь Макдональдс?!
Я даже отложила бургер, чтобы сосредоточиться максимально осуждающим взглядом на Женьке. Сомневаясь, что в нем есть хоть что-то человеческое, я сказала:
– А маму ты любишь?
Женек улыбнулся и кивнул. Конечно, у меня не было сомнений в том, что Женек любит маму. И бабушку. И вообще всех своих родственников, особенно по маминой линии. Это видно по его свитеру, который, без сомнений, вязали с любовью.
Но не любить Макдональдс… Нет. Это за гранью моего понимания. Какие же мы все-таки с Женьком разные. Вот Кирилл любит Макдональдс, хотя по нему этого не скажешь.
– Все равно нет смысла сейчас наедаться, – сказал Женек. – Уже ночью будем много есть.
Тут я тоже связи не уловила. Лично я сегодняшней ночью не собираюсь много есть. Я собираюсь много пить. Но могу поспорить, для Женька это прозвучит дико, поэтому я промолчала.
С бургером я справилась слишком быстро и соскучилась по нему, едва прожевав последний кусочек. Поэтому картошку я решила есть подольше. Я молчала, сосредоточившись на вкусе. И первое время Женек меня не отвлекал. Но потом ему стало скучно, и он начал о чем-то болтать. Я почти не слушала – гастрономические ощущения приносили мне больше удовольствия, чем речи Женька. Но в какой-то момент я все-таки прислушалась, правда, для понимания контекста было уже поздно, так как Женек посмотрел на меня с вопросом во взгляде.
– Что?
Женек, кажется, не догадался, что я его не слушала, либо просто не смутился от моей реакции. Он спокойно повторил:
– А ты любишь Новый год?
– Нет, – сказала я.
– Как это?! – воскликнул Женек с несвойственной ему интонацией, которая, однако, показалась мне знакомой.
Я качнула головой и нахмурилась. Тогда Женек пояснил:
– А маму ты любишь?
Я засмеялась, позабыв, что шутку пошутил Женек. Осознав это, я резко перестала хохотать, отчего подавилась картошкой. Женек полез стучать мне по спине, но я отвела его руку и откинулась на спинку стула.
После всего этого Женек, как ни в чем не бывало, продолжил:
– У меня Новый год любимый праздник.
– Почему? – поинтересовалась я, но не потому что мне было интересно, а потому что Женек ждал, пока я спрошу.
– Не знаю даже. Вообще потому, наверное, что у него самые интересные традиции… Типа наряжать дом, не спать как можно дольше, есть ночью…
– Угу…
Я слушала вполуха. Картошка с соусом была занимательнее. Я создавала новые уникальные вкусовые сочетания тем, что смешивала соусы в разных пропорциях. Получалось одинаково превосходно.
– Я еще не понимаю, – продолжал Женек. – Когда говорят, что не могут найти новогоднее настроение. Оно же в декабре повсюду, разве нет?
Тут я заинтересовалась. Даже пальцы вытерла от жира с картошки.
– Новогоднее настроение такая же выдумка, как Дед Мороз и Снегурочка.
– Неправда, – сказал Женек. Мои слова его почти что разозлили. – Ты просто скептически настроена. Новогоднее настроение существует. Да оно прямо сейчас у меня.
Будто надеясь передать настроение мне, Женек положил ладонь сверху моей руки. Я не дернулась, но так на него глянула, что Женек тут же убрал пальцы. Все это длилось не более трех секунд.
– Ты просто ненормальный, – сказала я обыденным тоном.
Этими словами я не пыталась обидеть Женька. Просто констатировала факт. Женек и не спорил, а я с невозмутимым видом глотнула из стакана с кока-колой. Правда, невозмутимой я была только до того, как Женек заговорил:
– А ты вредная.
Теперь он был спокоен, а я опешила.
– Что? С чего такие выводы?
Вредной меня называли часто. Особенно домашние. Тут я начала подозревать, что Женек уже давно подружился с моей мамой и это она сдает ему мое местоположение, поэтому мы так часто встречаемся.
– Ты даже не пытаешься ничего сделать, чтобы почувствовать новогоднее настроение.
– Бред, – сказала я. – Настроение – это то, что приходит и уходит само собой. Невозможно его приобрести по собственному хотению.
Я принялась размазывать конденсат по стенкам стаканчика, только бы не смотреть Женьку в глаза. Он выглядел решительно.
– Ты не права… – сказал Женек, и, хотя он сделал это мягко, я возмутилась.
– Я же не первый день живу! И уже четко знаю, что настроение – это не то, над чем люди имеют власть. В наших силах разве что испортить чужое… Вот как ты сейчас мне сделал.
Женек не смутился. Он даже усмехнулся. Тогда я, чтобы скрыть досаду, закрылась стаканчиком и принялась долго, но понемногу из него пить.
– Ты хоть разочек пробовала самой его себе создать? Сходить там на городскую елку например?
– Мне че, пять лет?
– Съесть шоколадного Деда Мороза?
Я промолчала на эту нелепость. Шоколад и в обычный день слабо справляется с тем, чтобы поднять мне настроение. Что уж говорить о Новом годе.
– Посмотреть балет «Ночь перед Рождеством»?
– Женек, ну ты кого про балет спрашиваешь? – я усмехнулась, а затем принялась грызть ободок стаканчика.
– Ладно, – сказал Женек. Теперь и он понял, что спрашивать меня о культпоходе в театр нелепо. – А подарки? Возня с подарками очень поднимает новогоднее настроение. Только важно это делать заранее, чтобы без спешки и в удовольствие.
Последнюю фразу Женька я восприняла как личное оскорбление. Тоже мне нашелся советчик! А сам он что делает в торговом центре тридцать первого декабря? Да и вообще все эти его речи звучат, как монолог проповедника забытой церкви.
– Еще есть книжки новогодние, их специально пишут, чтобы настроение поднимать, – продолжал Женек, но я его
