чем пробежать к мини-сцене и встать в очередь к другим мужчинам. Судя по его наморщенному лбу и напряженному взгляду, я почти уверена, что Тео вот-вот продемонстрирует всем свою склонность к соперничеству.
Он хватает шарф, лежащий перед ним, и повязывает его вокруг головы, опуская на глаза. Затем выпрямляет спину и расправляет плечи.
— Ты должна сказать своему мужу, что это всего лишь соревнование по подгузникам с завязанными глазами, а не Олимпиада, — Виктор плюхается на сиденье рядом со мной и скрещивает руки на груди.
— Я это сделала!
Мы сидим в тишине и наблюдаем, как Тео мастерски меняет подгузник кукле меньше чем за минуту и поднимает кулаки в воздух.
Мы с Виктором оба смеемся.
— Знаешь, я так и не смог поблагодарить тебя, — Виктор поворачивается ко мне и улыбается.
— За что?
— За то, что сделала его счастливым.
Может, это из-за гормонов, но мои глаза наполняются слезами, эмоции переполняют меня.
— Он тоже делает меня счастливым.
Виктор тихо смеется и качает головой.
— Черт возьми, я до сих пор помню то время, когда он отчаянно хотел, чтобы ты обратила на него внимание, что даже пришел ко мне за советом. Я…
Я поворачиваю голову в его сторону.
— Действительно?
— Ага. Представь мое удивление, когда он зашел ко мне в кабинет и поинтересовался, как лучше всего пригласить девушку на свидание, — он хохочет, в уголках глаз появляются морщинки. — Это было более удивительно, чем если бы ко мне на колени приземлился инопланетянин.
— Почему так?
— В то время мы с Тео уже были близки, но он никогда не доверял мне. Он был чертовски замкнут. Мог истекать кровью у меня на глазах и говорить: «Я в порядке».
Его точное изображение Тео вызывает улыбку, потому что это правда. Тео уже объяснил, почему он так поступал, и, хотя все в прошлом, это все равно разбивает мне сердце.
— Потом он отрастил волосы ради тебя.
— Подожди, что? — я все еще смотрю на Виктора, но замечаю, как Тео берет стакан сока и направляется в нашу сторону.
— Он нашел одну из твоих заколок для волос или что-то в этом роде. Хотел носить ее, поэтому отрастил волосы. Если это не безумная одержимость, то не знаю, что это такое.
Мой взгляд падает на Тео, когда он останавливается поболтать с еще одной подругой Деб. Он все еще носит свой мужской пучок, но когда мы дома, распускает его, и пряди падают ему на плечи.
Ага. Тео греховно сексуален, не говоря уже о том, что он умен, заботлив, мил и изо всех сил старается быть уверенным, что обо мне заботятся, любят и защищают.
И он мой. Весь мой.
Что я сделала, чтобы заслужить его?
РАСШИРЕННЫЙ ЭПИЛОГ
ТЕО
После нескольких лет работы «У Вика» Виктору наскучил его бар, и он продал его мне. Я был более чем счастлив купить его, потому что мы с Тесс планировали поделиться с ним идеями по расширению. Когда я рассказал об этом Тесс, она не смогла сдержать своего восторга.
Это было нелегко и потребовало много усилий, но мы справились. Мы отремонтировали и расширили здание, обновили меню, обновили интерьер и сменили название на «Тейты».
Мы наняли больше людей, что означало, — мы с Тесс могли проводить больше времени вместе и с нашими двумя детьми. Обычно мы работали дома и путешествовали раз в две недели.
— Вот черт. Возможно, мне не следовало продавать вам бар, — размышляет Виктор, обводя потрясенным взглядом трехэтажное здание с ног до головы.
Мы стоим, прислонившись к моему грузовику, и смотрим на недавно законченное сооружение. На первом этаже находится исключительно ресторан. На втором этаже — бар, а третий этаж в основном используется как складское и офисные помещения.
— Тогда ты не смог бы путешествовать по миру.
Он цокает языком.
— Вот дерьмо. Это правда.
Затем я чувствую, как он легонько хлопает меня по спине.
— Черт, Тео. Я так горжусь тобой, брат.
Я фыркаю в ответ.
— Не хочешь достать салфетки, чтобы мы могли поплакать?
Виктор громко смеется, его плечи трясутся.
— Пошел ты. Я серьезно.
После нескольких секунд молчания я киваю.
— Знаю. Спасибо.
— О, я тоже смотрю на тебя, у тебя такой приятный момент, давно назревший разговор по душам, — Тесс обнимает меня за талию.
— Я знаю, правда? Это твой муж ненавидит разговоры о серьезных вещах.
— Но со мной он не такой.
Я притягиваю ее к себе и целую в лоб.
— Ты всегда была исключением, котенок.
Виктор издает сдавленный звук, но мы не обращаем на него внимания.
— Я ухожу отсюда. Мне становится противно от всей этой истории с ППЧ (прим. пер. — публичное проявление чувств).
Он оставляет нас наедине, и Тесс прижимается ко мне всем телом. Я провожу большим пальцем по ее подбородку и нежно целую ее.
— Дети с мамой и папой?
— Да. Они уезжают рано утром.
Мама и папа берут их с собой в девятидневное путешествие, по пути заезжая в пару тематических парков. Они все в восторге, особенно после того, как Виктор пообещал присоединиться к ним.
А я? Я рад, что моя жена будет совсем одна.
— А тебе не будет скучно, когда мы будем только вдвоем? — поддразнивает Тесс.
— Хм. Не знаю. Думаю, нам стоит заняться чем-нибудь веселым.
— И необузданным? И озорным? И…
Я заставляю ее замолчать страстным поцелуем, от которого она вцепляется в мою рубашку.
— Котенок, я буду заботиться о тебе так хорошо, что ты сможешь чувствовать меня еще несколько дней.
Ее взгляд становится рассеянным, и она прикусывает нижнюю губу.
— Я ожидаю, что ты сдержишь свое обещание.
Тесс вздрагивает, когда я наклоняю голову и посасываю чувствительное местечко у нее на шее.
— Тесс, котенок. Ты же знаешь, я не даю обещаний, которые не могу сдержать.
Конец.
