душе.
Я стояла посреди тыквенного сада голая, запертая в средневековом чулане с очень возбужденным мужчиной с головой Джека-фонаря, который трахал мои мозги своими волшебными тыквенными лианами. И я поглощала каждую чертову штуку, которую он мне давал. Поэтому я подчинилась, глядя в его наполненный огнем взгляд. Совершенно завороженная.
— Вот и все. — промурлыкал он. — Ты будешь хорошей маленькой ведьмой и закричишь для меня? — он поднес третью тыквенную лозу к моему центру и скрежетнул ею по моему клитору.
Боже. Он оказывал идеальное давление.
Я вскрикнула от удовольствия и перешла на хныканье, когда он похвалил меня мягким:
— Хорошая девочка.
Я снова закричала, когда он выгнулся внутри меня и ударил в такое место, что у меня перед глазами замелькали звезды.
Мои ноги превратились в желе, и я была почти благодарна за то, что меня поддерживал чулок.
Джек издал мурлыкающий смешок, от которого его пламя стало белым, а потом снова оранжевым. Тепло его лица согрело меня.
Когда он потянул с меня тыквенную лозу с неловким мокрым звуком, я вскрикнула от потери.
Лоза поднялась так, что оказалась перед моим лицом. На ней было столько моих соков, что они стекали по ее темно-зеленой кожице.
— Посмотри, как ты нуждаешься, огонь моего сердца. Интересно, какова ты на вкус?
Длинный мясистый язык выскользнул изо рта тыквы и обвился вокруг лозы. Он был таким длинным, что несколько раз обогнул ее. Затем он втянул язык обратно в рот и издал глубокий, полный удовольствия гул. Как будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.
— Какая я на вкус? — от любопытства вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его сдержать.
Из его груди раздалось глубокое и довольное рычание.
— Точно такая же, как я помню.
Глава 9
Джек
Моя ведьма имела вкус темной магии и греха.
Я многое забыл из нашей прошлой жизни, но никогда не забуду вкус ее запретного плода.
Это была она. Я и раньше был в этом чертовски уверен, но ее вкус подтвердил это. Это была та самая Мур, которая носила в себе душу моей ведьмы.
Боги. Я жаждал обладать ее ртом. Ее тонкие губы были такими мягкими, такими идеально подходящими для траха.
Я обхватил ее щеку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. Ее огненно-оранжевые ресницы затрепетали, смахнув набежавшие слезы.
Адский огонь и еретики. Она была чертовски красива.
— Ты так ярко горишь для меня, огонь моего сердца.
Ее полные слез глаза расширились от моих слов. Ее тело все еще содрогалось, когда последние волны оргазма захлестнули ее.
— Джек…
Мой член запульсировал от того, что я снова услышал свое имя в ее устах.
— Пожалуйста. Прикоснись ко мне.
Наконец-то. Сдерживаться было мучительно. Я хотел только одного — освободить свой голод и взять ее прямо здесь, заточенную.
Я боролся с темным голосом в моей голове, призывающим меня взять ее жестко и быстро. Я слишком долго ждал этой ночи, чтобы она так быстро закончилась.
К тому времени, когда я буду готов вводить в нее свой член, она будет извиваться и кричать от желания.
Подцепив пальцем ее подбородок, я приподнял ее голову, так что ее глаза встретились с моими. У меня не было губ, чтобы поцеловать ее, поэтому я провел по ним языком, демонстрируя его.
Ее маленькое сердечко затрепетало, когда она наблюдала за тем, как мой язык медленно вырывается из моего изрезанного рта. Он был толстым, слизистым и больше походил на щупальце, чем на язык.
Ее глаза так широко раскрылись, что я подумал, что чудовищный отросток мог ее напугать. Мгновение спустя это опасение ушло в могилу, когда воздух наполнился запахом ее возбуждения.
Ее веки отяжелели от вожделения, и она смочила губы.
— Джек, пожалуйста. — повторила она. — Прикоснись ко мне.
Я издал смешок, который был таким же мягким, как и ее восхитительные мольбы. Мой язык скользнул по ее губам, а затем потянулся к ее рту. Как хорошая девочка, она открыла мне рот.
Мой язык закрутился вокруг ее губ, щекоча и кружась, затем изменил движение и стал скользить и поглаживать каждый сантиметр кожи, не оставляя ничего нетронутым. Я хотел дать ей представление о том, на что способна эта часть меня. Как я могу доставить ей удовольствие, не прикоснувшись к ее телу ни единым пальцем.
Поцелуй был непристойным, шумным и неистовым. Я держал ее рот в плену, пока она не задрожала от нехватки кислорода. Ее грудь неистово вздымалась, и я сжал ее груди своими лианами, которые все еще были плотно обмотаны вокруг них. С тыквенными лианами это было не то же самое, что прикоснуться к ней.
Я не чувствовал ее кожи, но мог наслаждаться зрелищем того, как ее мягкие бугорки окрашиваются в яркие оттенки розового и красного, когда я медленно перекрывал им кровоток.
Постепенно я усилил давление, внимательно наблюдая за ней, чтобы убедиться, что не причинил никакого вреда.
— Больно, маленькая ведьма?
— Д-да. Но, черт возьми. Это г-гораздо лучше. Это так приятно. Я хочу еще.
— Скажи мне, чего именно ты хочешь, ведьмочка, и я, возможно, помогу тебе.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
— Ты сама это сказала. Будь конкретнее.
— Языком…
Я откинулся назад, мои лианы отделились от ее груди и упали на землю. Она разочарованно хмыкнула, когда я перестал прикасаться к ней.
— Умоляй меня об этом.
— Пожалуйста.
— Ты называешь это мольбой? Тебе придется постараться, ведьма.
В ее глазах зажглась та маленькая искорка неповиновения, которую я так любил. Она боролась со своими колодками, заставляя старое дерево стонать.
— Джек! Пожалуйста! Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. — она затаила дыхание, а когда заговорила снова, ее голос превратился в наэлектризованный шепот. — Мне это нужно.
Я понимал ее
