— Тогда возьмите меня! — выкрикнула женщина. В глазах блеснули слезы.
— Хорошо, — согласился майор. Он ожидал такого поворота. — Сегодня на свалку идете вы, — старушка побледнела. — А завтра пойдет Бенджамин. После завтра Джек. За ним остальные. Что Вы на меня так смотрите? Или думали, что когда погибнете, я с ними нянчиться буду?
— Вы чудовище… Монстр! — потрясенно шептала она. — Вас Бог покарает.
— Бог?! — вспылил майор. — Какой Бог? Который бросил нас подыхать на этой свалке? Здесь я — бог. И вы полностью в моей власти. Поэтому сегодня после обеда я заберу Бенджамина с собой.
Он развернулся и направился к библиотеке: там проходили занятия первого класса. Перемена уже почти закончилась, ему предстоит преподавать устав приюта.
Понедельник. Лондон.
Ева благополучно вернулась со свалки. Утренние и вечерние часы выдавались самыми спокойными, наверно, хищники еще спали. Йоргену сегодня выпадет нелегкое дежурство — после девяти хищники появляются чаще. Они привычно поцеловались в подъезде, как только она вышла из фильтр-комнаты. Проводила взглядом светло-серый силуэт, исчезающий за раздвижными дверями. Затем, отстояв небольшую очередь в темном коридоре правого крыла — почему-то на этаже +1 экономили лампочки — вошла в распределитель.
Лампы дневного света слепят после сумрака. В метре от входа большой — два квадратных метра — стол. За ним седой приемщик. Ева не знала, как его зовут, видимо, старик недавно перешел сюда. Позади суетятся пожилые сортировщики, рассовывая принесенное по ящикам с надписями: БУМАГА, ТРЯПЬЕ, ПЛАСТМАССА, СТЕКЛО, МЕТАЛЛ, ДЕРЕВО, КЕРАМИКА. Приемщиками и сортировщиками работают особо отличившиеся мусорщики. От того как она собирает мусор зависит не только, сколько еды получит в месяц их семья, но и кем Ева будет работать к старости: или с трудом ходить по свалке, рискуя жизнью, или же здесь, в помещении, принимать добычу.
Она вывалила содержимое двух мешков на стол. Приемщик скользнул взглядом по предметам, оценивая количество самых больших ценностей: дерева, стекла и металла.
— Пятнадцать баллов, — решает он и через наладонник заносит данные в электронную карточку, поданную Евой.
Пятнадцать баллов — это неплохой результат. Самое большее, что она получила за прошлую неделю — 23, но тогда Ева принесла килограмм пять железа.
Вызвав лифт карточкой, она выбрала скорость подъема. Ехать можно очень быстро, так что даже уши закладывает, или очень медленно. Приятно плавно покачиваться в чистом лифте темно-зеленого пластика. Это, конечно, не лифт администрации, похожий на комнату: с зеркалами, картинами на стенах и мягким ковром под ногами. Она ехала в таком, когда ее приглашали на торжество в Зале Заседаний на этаже +83. Но зато в лифтах охотников намного приятней, чем в лифтах Б, которые обслуживали теплицы: там вечно не хватает ламп, на полу грязно и воняет гнилыми овощами. Когда Ева не торопилась, она ехала на минимальной скорости, а сегодня как раз такой день: дети в школе, муж на свалке. Ева привычно помолилась за него: "Господи, верни мне его живым, и я буду служить тебе всю жизнь". Она произносила одни и те же слова, хотя представления не имела, как надо всю жизнь служить Господу. Проповеди она слушала, но в церкви не появлялась. Чтобы забронировать место на этаже -88, надо платить еду: зал вмещает лишь три тысячи человек, а в городе живет около пятидесяти тысяч взрослого населения. У ее семьи есть немало других нужд, так что проповеди она смотрела по телевизору или слушала по радио.
Войдя в квартиру, первым делом пошла в очиститель. Бледно-розовый пластик теплый, приятно ступать на него босыми ногами. Ева кинула чистить костюм мусорщика в стиральную машину и сама полезла под белую пену, отгородившись тонкой занавеской, чтобы не забрызгать пол и стены — не хотелось сегодня еще и уборкой здесь заниматься. Лучше уж завтра, в выходной.
После свалки у нее появлялось ощущение нечистоты, а после очистителя даже на душе становилось легче. Накинув серебристый синтетический халат — муж подарил на день рождения — она посмотрела на себя в небольшое зеркало. Слишком худая, а под глазами и у рта начали появляться морщинки. Разве что волосы по-прежнему густые и шелковистые — Йорген восхищается их светло-русым цветом. Когда он вернется со свалки, он не заметит, ни худобы, ни морщинок — только серебристый халатик и сразу потащит ее в спальню. При девочках Ева не могла его носить — здесь нет ни одной пуговицы, только тонкий поясок.
В спальне муж оставил порядок, а вот за девочками не проследил, пришлось ей самой заправлять за ними постели.
Потом Ева включила телевизор, но смотрела его вполглаза. Сосредоточиться на фильме, пока муж не вернулся со свалки, она не могла. Но слушать тишину пустой квартиры тоже не хотелось, пусть хоть этот ящик говорит. Ева подошла к окну, постояла немного. Внизу копошились маленькие фигурки. Двадцать из них в светлых комбинезонах — охотники. Сердце ныло, когда она наблюдала за происходящим из города. Так и казалось, что сейчас налетят хищники… Ева решительно отвернулась.
Какое бы дело себе подыскать? Готовить обед еще рано — девочки придут позже Йоргена, успеет остыть. Тут она вспомнила, что приближался школьный праздник — выпуск седьмого класса. С четырнадцати лет дети обучались у родителей их профессии. Ева передернула плечами, представив, что ей придется учить девочек искать ценные вещи на свалке. Конечно, начнут они с тренажерного зала, но потом придется вместе выходить наружу. Без Йоргена. Если конечно, Беата или Доминика не захотят стать охотницами. Еву еще раз передернуло. За всю жизнь она знала только одну женщину-охотницу — Лизу Левицкую — эта женщина ей очень не нравилась. Даже то, что она погибла, не изменило отношения Евы к ней.
Можно еще узнать у статистиков, где есть вакансии в городе, и нанять за еду кого-нибудь с тех этажей. Тогда риск для жизни дочек будет минимальный, но она обречет их на жизнь под землей, потому что вакансии бывают только у низкооплачиваемых профессий, которые и работают, и живут на этажах со знаком "минус". Как ни боялась Ева за детей, она понимала, что не имеет права принимать решение вместо них. Захотят стать мусорщицами — пусть. Попытаются стать охотницами — это их выбор.
Итак, в школе выпуск. Старшей Беате осталось два года до этого праздника. Доминика попросила, чтобы мама нашла ей платье, в которое сестра наряжалась в прошлом году. Где-то оно на антресолях.
Ева подвинула пластмассовый стул к шкафу и открыла дверцу. Сначала она машинально сдвинула странный черный сверток в сторону. Потом сердце ухнуло в желудок, и Ева взяла его в руки. Осторожно спустилась вниз, села на пол, медленно развернула содержимое. Так и есть, она не ошиблась. Черные трико и свитер, маска, странные очки, пояс с маленькими карманами. Она вытряхнула их содержимое: отмычки, респиратор, нож, фонарик, другие непонятные предметы… Давно она не встречалась с этим. Если бы раньше не сталкивалась, сейчас бы и внимания не обратила, решила бы, что это свитер мужа, который он надевает только на похоронное служение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
