Первый структурный сдвиг, по его мнению, обусловлен «положительным потрясением в сфере производительности, связанным с растущей интеграцией крупных сегментов рабочей силы, которые находятся в развивающихся странах»70. Именно развивающиеся страны становятся сегодня основными источниками глобального экономического роста, и в особенности это относится к развивающимся государствам Азии. Усиливающаяся интеграция рынков рабочей силы, а также процесс корпоративной интеграции, столь хорошо развитый именно в азиатском регионе, способствуют снижению издержек производства целого ряда продуктов, а соответственно, расширению экспорта, что полностью соответствует выбранной стратегии экспортной ориентации. А расширение экспортных доходов способствовало накоплению значительных финансовых средств, часть из которых, разумеется, реинвестировалась в сами корпорации с целью расширения производства, а часть шла на формирование валютных резервов страны.
Второй структурный сдвиг связан с изменением цен на сырьевые товары. Этот процесс стал следствием расширения производства, когда темпы роста спроса на сырье значительно опережали темпы роста предложения. В результате многим странам – поставщикам сырьевых ресурсов также удалось накопить значительные валютные резервы, что даже привело к «смене парадигмы», когда отдельные государства превратились из международных должников в международных поставщиков капитала. Как отмечает Мохамед А. Эль-Эриан, такое сочетание более высоких цен на сырьевые товары и более высокой производительности, а также изменение подхода к использованию профицита превратило страны с формирующимся рынком как группу в основной источник дешевого финансирования для остального мира (и, в частности, для Соединенных Штатов)»71.
Третий структурный сдвиг, по мнению эксперта, связан «со значительной и далеко идущей волной финансовых нововведений, толчком для которой послужило распространение финансовых продуктов, основанных на производных инструментах». Именно эти финансовые нововведения, которые способствовали росту взаимозависимости экономик стран мира, а соответственно, и уязвимости мировой финансовой системы, стали одной из главных причин текущего мирового экономического кризиса. Но главным следствием третьего структурного сдвига является то, что именно финансовая сфера выходит сейчас на первый план. Если раньше финансы выполняли, если можно так выразиться, исключительно посредническую роль, т. е. были неотделимы от процессов реального производства товаров и услуг, то сейчас они стали совершенно независимыми. И это во многом сказалось на характере дальнейшего глобального и регионального сотрудничества, поскольку сейчас все большее внимание уделяется именно вопросам финансовой стабильности, – глобальной и региональной.
Изменение глобальной финансовой архитектуры выразилось и в изменении характера валютно-финансовых кризисов. На особенностях современных кризисов необходимо остановиться более подробно, поскольку именно стремление предотвратить развитие подобных кризисов, желание государств «застраховаться» от негативных процессов и определяет направления экономической интеграции и сотрудничества в азиатском регионе.
На протяжении длительного времени причинами происходящих валютных кризисов считались исключительно проблемы в экономической политике стран, валюты которых подвергаются атакам. Однако бурное развитие и распространение информационных технологий привело к возникновению кризисов «второго поколения» или «психологических кризисов», которые обусловлены несоответствием объема доступной информации и возможностью человека по ее обработке. Компьютеры повысили скорость решения задач, связанных с громоздкими вычислениями, но не смогли заменить человека при выборе варианта поведения в конкретной ситуации. С другой стороны, компьютерные сети необычайно увеличили объем входных информационных потоков, и на анализ и выбор наилучшей информации для принятия решения зачастую просто не хватает времени.
Модели кризисов «второго поколения» основаны на несколько иных причинах, чем традиционные:
1) самореализующиеся кризисы, вызванные пессимизмом инвесторов в отношении проводимой властями страны экономической политики;
2) проблема «асимметричной информации», которая состоит в том, что кредиторы и заемщики обладают разной информацией в отношении ситуации на рынке;
3) валютные спекуляции участников рынка, стремящихся получить максимальный доход в минимальные сроки.
Природа самореализующихся кризисов заключается в том, что международные кредиторы самостоятельно оценивают риск вложения средств в экономику той или иной страны, причем оценка риска может основываться как на объективных (динамика макроэкономических показателей страны), так и на субъективных факторах. Сознание того, что страна представляет большой риск, приводит к расширению спрэдов, что, в свою очередь, увеличивает бремя обслуживания долга, создавая эффект снежного кома, результатом чего является долговой кризис, который в конечном счете зачастую приводит к валютному. Кризисы происходят сами собой, потому что реакция инвесторов на предполагаемый риск уменьшает возможности страны по погашению долга.
Пик самореализующихся кризисов пришелся на 1990-е гг. Некоторые кризисы не были неожиданными, поскольку в 1990-х годах у инвесторов уже не было переоцененной веры в погашение предоставленных кредитов, как это происходило в 1970-х, 1980-х гг. (когда спреды были узкими, а средняя реальная ставка процента по суверенным займам была фактически отрицательной), но некоторые – были, причем часто по субъективным причинам, проблемам «морального риска». Большинство азиатских стран в 1997–1998 гг. имели хорошие экономические показатели и узкие спреды (кризисы первого типа, табл. 4)72. Поэтому кризис, обусловленный потерей доверия, а не слабыми экономическими показателями, застал всех врасплох.
Конец ознакомительного фрагмента.
