помощь. Не напрямую, а через намёк. Например, сказать, что он разбирается в инвестициях и может помочь ей приумножить капитал, который «лежит мёртвым грузом». Или предложить купить картину, которая через год вырастет в цене. Или просто попросить в долг на «срочный проект», обещая вернуть с процентами.
Он ещё не решил, какую схему использовать. У него было время. Лариса Павловна была не из тех, кто требует быстрых решений. Она была терпелива, потому что привыкла ждать.
На следующее утро Марк улетел в Москву, оставив Ларисе Павловне свой номер телефона и обещание «скоро вернуться».
В Москве его ждал финал с Екатериной.
4
Екатерина Волконская встретила его в своём доме на Рублёвке с цветами и улыбкой. Она приготовила ужин — сама, что было для неё необычно, — и надела платье, в котором, по её словам, «хотела выглядеть особенно».
Марк знал, что это будет последний вечер. Он уже перевёл все средства, которые планировал. Осталось только уйти.
Они ужинали, пили вино, говорили о пустяках. Екатерина была счастлива — она не чувствовала, что что-то заканчивается. Она строила планы: поехать в Париж, купить квартиру в Ницце, наконец-то начать жить «для себя».
— Марк, — сказала она, когда они вышли на террасу, — я хочу тебя спросить. Ты серьёзно ко мне относишься?
— Конечно, — ответил он, глядя ей в глаза.
— Я имею в виду... мы могли бы жить вместе. Я не хочу больше быть одна.
Марк взял её за руку.
— Катя, ты замечательная женщина. Но я должен тебе кое-что сказать.
Её лицо напряглось.
— Что?
— Мне предложили работу в Европе. Большой проект, на несколько месяцев. Я не могу отказаться.
— На несколько месяцев? — Её голос дрогнул.
— Да. И я не хочу, чтобы ты ждала. Ты заслуживаешь человека, который будет рядом каждый день, а не приезжать время от времени.
Она смотрела на него с болью. Марк видел эту боль и не чувствовал ничего.
— Ты меня бросаешь? — спросила она тихо.
— Я не хочу тебя бросать. Я хочу, чтобы ты была счастлива. А со мной ты будешь ждать и скучать. Это несправедливо по отношению к тебе.
Она заплакала. Марк обнял её, погладил по спине, прошептал: «Всё будет хорошо. Ты сильная. Ты справишься».
Она верила ему. Она всегда верила.
На следующее утро Марк уехал. Он оставил ей письмо — красивое, с благодарностями и пожеланиями счастья. В письме не было ни слова о деньгах, ни намёка на то, что он забрал почти три миллиона долларов с её счетов.
Она узнает об этом через несколько недель, когда заметит пропажу. Или не заметит — если её счета были настолько велики, что она не отслеживала каждую транзакцию. Марк рассчитывал на второй вариант.
В самолёте, летящем в Санкт-Петербург, он открыл блокнот и вычеркнул имя «Екатерина». Вместо него он написал: «Лариса Соколова, Сочи. Этап 1 — знакомство завершено. Этап 2 — углубление доверия».
И ниже: «Анжела Королёва. Этап 2 — доверие установлено. Следующий шаг — сближение».
Он закрыл блокнот и закрыл глаза. Система работала. Проекты развивались. Деньги поступали.
Но где-то на задворках сознания маячило смутное беспокойство. Что-то в Анжеле не давало ему покоя. Она была слишком... правильной. Слишком хорошо реагировала на его манёвры. Слишком быстро приняла его легенду.
Марк отогнал эту мысль. Он был профессионалом. Он знал, что делает.
Или думал, что знает.
Глава 7
Анжела. Сеть затягивается
1
Пока Марк летал между Москвой и Сочи, Анжела не сидела сложа руки. Она углубила проверку Александра Королёва и вышла на информацию, которая заставила её сердце биться быстрее.
Борис Ильич, её детектив, позвонил в среду вечером.
— Анжела Викторовна, есть новости.
— Говорите.
— Я нашёл связь. Ваш Королёв — он же Марк. Тот самый, который работал с Натальей Соболевой. И не только с ней.
Анжела замерла.
— Подтверждение?
— У меня есть фотография, сделанная скрытой камерой в ресторане «Beluga» в Москве. Там Наталья Соболева ужинает с мужчиной. Я прогнал эту фотографию через программу распознавания лиц. Сравнение с фотографией вашего Королёва с сайта его бюро — девяносто два процента совпадения. Он изменил цвет глаз и отрастил бородку, но структура лица та же.
— Вы уверены?
— На девяносто два процента. Для суда это не доказательство, но для нас — достаточно.
Анжела встала из-за стола и подошла к окну. Сосновый лес за окном был тёмен и непроницаем. Она чувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.
— Что ещё? — спросила она.
— Я нашёл ещё трёх женщин, с которыми он работал за последние два года. Все — состоятельные, одинокие, все потеряли значительные суммы после знакомства с ним. Никто не обращался в полицию.
— Почему?
— Стыд. Или не заметили сразу. Он берёт не всё, а достаточно, чтобы не вызвать немедленного подозрения. Женщины думают, что просто неудачно вложили деньги или что-то потеряли по своей невнимательности.
Анжела сжала кулаки.
— У вас есть их контакты?
— Есть две. Я передам.
— Сделайте. И продолжайте копать. Мне нужно знать всё: где он живёт, какие имена использует, кто его партнёры. И главное — какие у него сейчас активные цели.
— Вы думаете, вы — одна из них?
— Я знаю, что я — одна из них.
Она положила трубку и долго стояла у окна. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. Она вспомнила Наталью — подругу, которая после развода потеряла голову от «Марка», а потом продала бизнес и уехала в Таиланд, разбитая и униженная. Анжела тогда не могла помочь, потому что не знала. Теперь она знала. И теперь она могла действовать.
Но как? Она не была полицейским. Она не могла арестовать его. Она могла только...
Она остановилась на полуслове. В голову пришла мысль, которая была одновременно и пугающей, и захватывающей.
Она могла сыграть с ним в его же игру.
2
На следующий день Анжела позвонила Светлане.
— Помнишь, ты говорила, что я заслуживаю нормальной жизни?
— Помню.
— Я передумала. Я не хочу нормальной жизни. Я хочу справедливости.
— Что случилось?
— Этот архитектор — тот самый, который обманул Наталью. И не только её.
Светлана ахнула.
— Ты уверена?
— Детектив подтвердил. Это он.
— Боже мой... Ань, ты в безопасности? Ты же встречалась с ним!
— Встречалась. И буду встречаться дальше.
— Ты с ума сошла?!
— Нет. Я хочу, чтобы он заплатил. Я хочу собрать на него доказательства, найти всех его жертв, передать всё в полицию. Но для этого мне нужно, чтобы он думал, что я — его следующая жертва.
— Это опасно, Ань.
— Я знаю.
