стене странное изображение овала, пересекающего пятиконечную звезду. – Крылья ценофлебии архидон. Поймать на рассвете. Высушить, растолочь в пыльцу.
– Что это за муть? – громко произнёс детектив, не решаясь приблизиться к кукле ни на шаг. И дело было даже не в страхе, который он всё ещё испытывал, а в жгучем желании сломать непрошенную гостью. Как следует хрустнуть фарфоровым тельцем подопечной мистера Плёссинга, вытащить глиняный сосуд души, уронить и растоптать остатки черепков, чтобы уж наверняка избавиться от этой, как оказалось, чокнутой помощницы.
При мысли о том, кого градоначальник подсунул ему в качестве эксперта, Боул кисло скривился и вознегодовал ещё больше.
– Неужели очередной балласт? – озвучил он свою мысль вслух.
Кулаки его сжались с удвоенной силой, тело натянулось, как струна. Казалось, ещё немного, и он не сдержит себя и пойдёт успокаивать чокнутую игрушку, исполненную размером один к одному в человеческий рост.
– Балласт? – повторила вдруг кукла. – Никакого балласта. Здесь он не нужен. – Не оборачиваясь телом, она с хрустом развернула голову и уставилась безумным взглядом на вошедшего.
Боул против воли вздрогнул и стиснул зубы, но промолчал. При этом мысленно подметил цвет стеклянных лазурных глаз, который сейчас почему-то имел изумрудный оттенок.
– Капище, – повторила кукла. – Я хочу туда попасть.
– О, пренепременно, – проворчал Боул.
А в уме добавил: «Только через мой труп. Делать мне нечего, кроме как пускать туда сумасшедшую куклу».
Вот только следующие слова Ноны заставили детектива уставиться на неё с раскрытым ртом:
– Тело? Там было тело? Оно сохранилось?
– Что? – изумился Фиджеральд. Он наконец отлип от двери и шагнул к стене, где кукла орудовала гвоздём. Встал за её спиной. – Как ты узнала?
Вианон не отвечала. Она с хрустом повернула голову обратно и уставилась на стену. Секунда полной тишины, и подопечная Плёссинга охнула. Пыльный гвоздь вывалился у неё из фарфоровых пальчиков.
– Опять? – досадливо взвыла Вианон. – Я опять это сделала?
– Объясни! – рыкнул Боул и схватил куклу за плечи. Собрался её встряхнуть, вот только сделать этого так и не смог. Его сковал страх, едва он услышал гулкий и зловещий голос Ноны:
– Отпусти, иначе пострадаешь.
– Ты угрожаешь мне? – Детектив сильно удивился, однако руки убрал, не желая раньше времени нарваться на драку. Вначале он допросит куклу, и только потом решит, что делать дальше. – Оторвёшь мне руки?
– Нет, – спокойно ответила Нона. – Это сделаю не я.
Боул набрал было воздуха в грудь, чтобы задать новый вопрос, но Вианон опередила, сменив тему:
– Однажды я уже умерла. И с тех пор я очень хорошо чую жажду убийства, исходящую от любого живого существа.
– Не…
– Так вот вы, Фиджеральд Боул, пропитаны этой энергией насквозь!
Кукла резко обернулась и обезумевшим взглядом уставилась на детектива. Её фарфоровые пальчики вцепились в его одежду и потянули на себя.
– Вы хотели сломать меня, хрустнуть моим телом, достать сосуд и растоптать его, не так ли?
Её голос звучал гневно и одновременно отрешённо.
– Но я не одна, – задала она очередную загадку. – И чтобы добраться до моего сосуда, вам предстоит очень сильно попотеть. Ведь я не маленькая слабенькая девочка, какой считает меня Эдвин. Он всё знает, но специально скрывает правду ото всех.
Боул скрипнул зубами и наконец очнулся от непонятного гипнотического транса, в который впал, едва поймал обезумевший взгляд куклы.
– Я понял, – буркнул он, отступая. – Затолкаю свою ненависть подальше. А в ответ…
– В ответ, – снова перебила кукла, – мы поможем друг другу.
Секунда, и Вианон громко вздохнула. Её рука взметнулась, закрывая глаза.
– Сейчас я приду в норму. Подготовьте вопросы, которые хотите задать, чтобы вы наконец стали мне чуточку больше доверять как временной напарнице. – Губы куклы двигались, рождая звуки искусственного голоса: – Дальше мы оставим эту тему и больше не будем к ней возвращаться.
– Хорошо, – согласился Боул. И начал с самого главного: – Сколько тебе лет?
– Если считать только жизнь в человеческом теле – восемнадцать, в кукольном – девять, всего двадцать семь.
Фиджеральд кивнул, отмечая зрелось суждений Вианон.
– Почему ты увязалась за мной?
– Мне нужно попасть на раскопанное капище, чтобы исследовать его и найти труп старика, который должен там находиться.
Глаза Боула широко раскрылись, и он невольно уставился на стену:
– Что это?
– Это воспоминания, которые живут во мне всё то время, пока я помню себя в теле куклы. – Откуда они взялись, мне не ясно. Мама моя говорит, что я впитала остатки чужой души.
– Мама твоя, это?..
– Моя мама – Гризельда Плёссинг. В прошлом она работала в фенострате, где и познакомилась с моим отчимом, Эдвином. У них закрутился роман…
Не желая слушать романтическую чепуху, Боул быстро сменил тему:
– Если я правильно понял, твоя мать сделала тебя такой, и у неё якобы не было никакого выбора?
Кукла отшатнулась, словно от удара, и невольно опёрлась руками о стену.
– Я ждала этот вопрос, – глухо отозвалась она. – Но это очень больно, как ни готовься. Я умирала медленно и столь мучительно, как не пожелаю ни одному живому существу. И моя мама сделала всё, чтобы облегчить мою боль и позволить мне жить дальше, пусть и в таком вот теле.
Впервые в жизни, после исчезновения второй жены, Боул чуть не прослезился, услышав подобное откровение. Конечно, шанс, что ему наврали, был немалым, но Фиджеральду отчего-то сразу поверилось в услышанное. Быть может, ему хотелось в это поверить, поэтому он зацепился за такое оправдание и больше вопросов задавать не стал. Настала гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохами, звучащими из коридора.
– Если это всё, то я попросила бы проводить меня в условленное место.
Несколько мгновений гнетущего молчания, и детектив склонил голову. Затем он устало провёл ладонью по лицу, стирая всяческие эмоции, которые могли там отразиться. Вспомнив о прямых обязанностях служителя правопорядка, он со вздохом произнёс:
– Нет, это ещё не всё. Сегодня мне нужно оформить трупы, заглянуть к начальнице с отчётом. И что-то сделать с Флетчером и его наглостью.
