Читаем без скачивания Еретики Дюны - Фрэнк Херберт

«Мы работаем на единого Бога».

Лицевой Танцор, в личине Домеля, поклонился и открыл двери балкона. Вафф, выходящий на солнечный свет со многими спутниками вокруг него, улыбнулся, узнав Лицевого Танцора. Еще и Домель! Семейная шуточка — но Лицевые Танцоры не кровные члены семьи. Они — конструкции, инструменты, точно так же, как гхола на Гамму — это инструмент, созданный языком Бога, на котором говорят только Машейхи.

Вместе с другими, теснившимися вокруг него, Вафф совершил намаз перед солнцем. Он испустил крик Абдля и услышал, как этот крик разнесся эхом голосов до самых крайних точек города.

— Солнце не Бог! — закричал он.

Нет, солнце было только символом бесконечных господних мощи и милосердия — еще одна конструкция, еще один инструмент. Чувствуя себя очищенным гуфраном, через который прошел вчера вечером и оживленный утренним ритуалом, Вафф мог теперь поразмыслить о путешествии в мир повинды, из которого он только что вернулся, пройдя обряд гуфрана. Другие верующие освободили ему путь, когда он пошел назад во внутренние коридоры и по спускопроводу в центральный сад, где назначил сбор своим советникам.

«Успешный выдался рейд, рейд среди повинды», — подумал он.

Покидая внутренний мир Бене Тлейлакса, Вафф всякий раз ощущал себя в лашкаре — боевом походе ради высшей мести, которая на тайном языке его народа называлась Бодал (всегда с большой буквы и всегда заново подтверждаемая в гуфране и кехле). Последний лашкар был чрезвычайно успешным.

Вафф попал из спускопровода в центральный сад, залитый солнечным светом через призматические рефлекторы, установленные на окружающих крышах. В самой середине присыпанного гравием круга небольшой фонтан исполнял фугу для зрения. Низкий белый палисад ограждал коротко стриженую лужайку, пространство вполне достаточное чтобы фонтан освежал воздух, но чтобы плеск воды не мешал ведущейся тихими голосами беседе. На этом газончике стояли десять узких скамей из древнего пластика, девять из них — полукругом, лицом к поставленной чуть отдельно десятой.

Помедлив перед газончиком, Вафф огляделся удивляясь, почему он никогда раньше не испытывал такого радостного наслаждения при виде этого места. Сам материал скамей был синий, они не были крашеными. За века употребления в скамьях появились плавные изгибы, округлые впадины от бесчисленных ягодиц, но в сносившихся местах цвет был все также ярок.

Вафф уселся, обернувшись лицом к девяти советникам, тщательно подбирая слова, которые должен был произнести. Документ, привезенный им из последнего лашкара, и послуживший основным поводом для него оказался очень ко времени. Его название и сам текст содержали важнейшее послание для Тлейлакса.

Из внутреннего кармана Вафф извлек тонкую пачку ридуланского хрусталя. Он заметил неожиданный интерес у своих советников: девять лиц, подобных его собственному, Машейхи, сердцевина кехля — выражали ожидание, они все читали в кехле этот документ: «Манифест Атридесов». Они провели ночь в размышлениях над содержанием Манифеста. Теперь это надо было обсудить. Вафф положил документ к себе на колени.

— Я предлагаю распространять этот текст вдаль и вширь, — сказал Вафф.

— Без изменений? — это Мирлат, советник, ближе всего подошедший к гхоло-трансформации. Мирлат, вне сомнений, метит на место Абдля и Махая. Вафф сосредоточил взгляд на широких челюстях советника, где за века нарос выступающий хрящик, видимая примета огромного возраста его нынешнего тела.

— Именно таким, каким он попал в наши руки, — сказал Вафф.

— Опасно, — заметил Мирлат.

Вафф повернул голову вправо, его детский профиль выделялся на фоне фонтана так, что его могли видеть все советники. Рука Господня мне порука! Небеса над нами — словно полированный карнелиан, словно бы Бандалонг, самый древний город Тлейлакса, выстроен под одним из гигантских искусственных укрытий, возводившихся, чтобы укрыть первопроходцев на тяжелых для жизни планетах. Когда Вафф опять перевел взгляд на своих советников, лицо его сохраняло прежнее выражение.

— Для нас не опасно, — сказал он.

— Как посмотреть, — сказал Мирлат.

— Тогда давайте сравним наши точки зрения, — сказал Вафф. — Должны ли мы бояться Икса или Рыбословш? Разумеется, нет! Они наши, хотя они этого не знают.

Вафф сделал паузу, чтобы его слова полностью до всех дошли: всем здесь было известно, что новые Лицевые Танцоры сидят в высочайших советах Икса и Рыбословш, и что подмена эта не разоблачена.

— Космический Союз не выступит против нас и не окажет нам противодействия, потому что мы — единственный надежный источник меланжа, — продолжил Вафф.

— А как насчет этих Преподобных Черниц, возвращающихся из Рассеяния? — осведомился Мирлат.

— Мы с ними разберемся, когда это потребуется, — сказал Вафф.

— И нам помогут потомки тех из нашего народа, кто по собственной воле отправились в Рассеяние.

— Время действительно представляется удачным, — пробормотал другой советник.

Это, заметил Вафф, проговорил Торг-младший. Отлично! Вот один голос и обеспечен.

— Бене Джессерит! — проворчал Мирлат.

— Я думаю, Преподобные Черницы устранят ведьм с нашего пути, — сказал Вафф. — Они: уже рычат друг на друга, как звери на арене для боев.

— А что, если будет установлен автор этого Манифеста? — вопросил Мирлат. — Что тогда?

Несколько советников закивали головами. Вафф отметил их: люди, которых надо еще привлечь на свою сторону.

— В наш век опасно носить имя Атридес, — сказал он.

— Кроме, может быть, как на Гамму, — сказал Мирлат. — И документ этот подписан именем Атридеса.

«Как странно», — подумал Вафф.

Представитель КХОАМа на той самой конференции повинды, ради которой Вафф вынужден был покинуть родные планеты Тлейлакса, подчеркнул именно этот пункт. Но большинство КХОАМа — скрытые атеисты, на все религии смотрят с подозрением, а Атридесы, конечно же, были в свое время мощной религиозной силой. Беспокойство КХОАМа было почти осязаемо.

Теперь Вафф докладывал об этой реакции КХОАМа.

— Этот КХОАМовский клеврет, проклятье его безбожной душе, прав, — настаивал Мирлат. — Документ с подковыркой.

«С Мирлатом надо будет разобраться», — подумал Вафф. Он поднял документ с колен и прочел вслух первую строку:

— «Сначала было слово и слово было Бог».

— Прямо из Оранжевой Католической Библии, — сказал Мирлат. И все опять в тревожном согласии закивали головами.

Вафф, коротко улыбнувшись, обнажил свои остренькие зубки.

— Есть ли среди вас такие, кто допускает, будто среди повинды имеются подозревающие о существовании Шариата и Машейхов?

Он почувствовал, что правильно сделал, задав вслух этот вопрос, напоминая собравшимся, что только здесь, в самой глубине Тлейлакса старые слова и старый язык сохраняются без изменений. Разве Мирлат или кто-нибудь еще из присутствующих страшатся, что слова Атридесов могут ниспровергнуть Шариат?

Вафф задал этот вопрос — и увидел встревожено нахмуренные лица.

— Есть ли среди вас думающий, будто хоть один повинда знает, как мы пользуемся языком Бога? — спросил Вафф.

«Вот вам! Поразмыслите-ка теперь над этим!» Здесь они периодически пробуждаются к новой жизни в очередной плоти гхолы. Непрерывность плоти в этом Совете, которую не достигал больше никто из людей. Сам Мирлат видел Пророка собственными глазами. Скайтейл говорил с Муад Дибом! Научившись возобновлять плоть и восстанавливать память, они сконцентрировали эту силу в едином правительстве. Основа его мощи утаивалась за семью замками, иначе на них стали бы отовсюду давить, чтобы они поделились источником этой мощи. Только ведьмы обладали сходным хранилищем опыта, из которого черпали — с боязливой осторожностью делая каждый ход, приходя в ужас от одной мысли, что могут произвести еще одного Квизатца Хадераха!

Вафф изложил все это своим советникам и добавил:

— Наступило время действий.

Когда все выразили согласие, Вафф сказал:

— У этого Манифеста есть один автор. На этом сходятся все аналитики. Мирлат?

— Написано одним человеком, и этот человек — истинный Атридес, никакого в том сомнения, — согласился Мирлат.

— На конференции повинды все это подтвердили, — сказал Вафф. — С этим согласен даже Кормчий Космического Союза Третьей Ступени.

— Но этот один человек создал то, что вызовет жесткую реакцию среди самых разных народов, — возразил Мирлат.

— Разве мы когда-нибудь сомневались в таланте Атридесов сеять раскол и смуту? — спросил Вафф. — Когда повинда показала мне этот документ, я понял, что Бог посылает нам сигнал.

— Ведьмы до сих пор отрицают авторство? — спросил Торг младший.