Сопротивление противника не ослабевало. Немцы вели большие оборонительные работы. Несмотря на огромные потери, они не намеревались оставлять Холм.
Осажденным гарнизоном бессменно командовал генерал Шерер, получивший лично от Гитлера задачу удерживать город во что бы то ни стало. Во всех подразделениях противника был зачитан приказ фюрера следующего содержания: "Борцы Холма! Еще немного времени до часа освобождения. Держитесь храбро! Холм имеет величайшее, и решающее значение для предстоящего наступления".
И гитлеровцы держались, надеясь на помощь извне.
Утром 3 мая, по настоянию командира дивизии полковника Юдинцева, наши полки, после короткой артподготовки, атаковали позиции противника. Встреченные организованным огнем, наши части успеха не имели и к вечеру вынуждены были отойти на исходные рубежи. Повторная атака на следующий день тоже кончилась безрезультатно. Бой стал затихать. И вдруг в 18 часов наблюдатели доложили: на участке левого соседа, после массированного удара авиации и артиллерии, полк вражеской пехоты с танками прорвался с запада в деревню Куземкино и устремился к Холму. В ночь на 5 мая немцы продолжали расширять прорыв. К утру в город прошло свыше 1000 человек и 35 танков.
С раннего утра авиация противника группами по 20 - 25 бомбардировщиков нанесла несколько ударов по боевым порядкам 3-й гвардейской стрелковой бригады (бывшая 75-я бригада) севернее Куземкино и по 164-му полку нашей дивизии. Одновременно немецкая пехота при поддержке артиллерии повела наступление из Куземкино на Холм. В результате подразделения гвардейской бригады были оттеснены к северу. Дорога на Холм оказалась в руках противника.
Борьба за Холм, продолжавшаяся с небольшими перерывами почти пять месяцев, закончилась. Наши войска на этом участке фронта перешли к обороне. Наступило лето. Полки приводили себя в порядок, пополнялись личным составом и техникой...
Однажды ко мне в землянку на командном пункте дивизии зашли два незнакомых офицера. С виду они во многом походили друг на друга: и ростом, и телосложением, и строевой выправкой.
- Майор Лихобабин, командир батальона 54-й стрелковой бригады, представился один.
- Комиссар батальона старший политрук Матвеев, - отчеканил другой.
- Прошу садиться, товарищи, - пригласил я, указывая на скамейку у стола. Рассказывайте, зачем прибыли.
- Батальон наш находится в резерве и расположен недалеко от стыка с вашей дивизией, - сказал комбат. - Нам приказано в порядке взаимодействия ознакомиться с обстановкой у вас и согласовать на местности план совместных действий в случае, если противник попытается перейти в наступление.
Мы разговорились, вспомнили о своей довоенной службе. Иван Семенович Лихобабин был человек примечательный, и, вероятно, потому запомнился мне надолго. Кадровый командир, он окончил в конце двадцатых годов военную школу. Служба его в основном проходила по строевой линии. В 1939 году, за два года до войны, побывал на курсах "Выстрел".
Под стать командиру был и комиссар батальона Максим Тимофеевич Матвеев. Его военная карьера началась в войну. Службой в 3-й ударной армии дорожил и гордился. Будучи человеком смелым и общительным, он пользовался среди личного состава батальона большим авторитетом...
В те летние дни получил звание генерал-майора и уехал от нас Иван Семенович Юдинцев. Его назначали начальником штаба 3-й ударной армии.
Наш прославленный разведчик А. А. Бабанин, ставший майором, командовал теперь учебным батальоном и готовился принять 164-й стрелковый полк. Разведывательную роту Бабанин оставил со спокойной душой, подготовив себе надежную смену. Дивизионные разведчики под началом опытного, расчетливого капитана Аврамова и истребительный отряд бесстрашного капитана Григорьева продолжали непрерывно тревожить фашистов.
Гитлеровцы не проявляли особой активности. И это было понятно. Они тоже приводили себя в порядок, готовясь к новым боям.
Штаб ударной армии
1
В конце сентября 1942 года часто выпадали теплые солнечные дни. Иногда налетал ветер, срывая пожухшую листву. В такое вот яркое ветреное утро командир дивизии получил указание: откомандировать подполковника Семенова для прохождения дальнейшей службы в оперативный отдел 3-й ударной армии.
Грустно было прощаться с товарищами, но что поделаешь! Сложил в повозку свои немудреные пожитки и отправился по назначению.
Штаб армии размещался в деревне Ярмышенки. Приехав туда, я сразу представился генерал-майору Юдинцеву. Было приятно, что Иван Семенович принял меня как старого знакомого, расспросил о делах и людях дивизии. Затем вкратце обрисовал мои обязанности, коснулся характера предстоящей работы. Адъютант Юдинцева проводил меня к начальнику оперативного отдела штаба армии полковнику И. И. Серебрякову.
На следующий день я прошел по деревне с одним из офицеров штаба армии. Познакомился с размещением полевого управления. Посмотрел, где находится узел связи. Все отделы и управления довольно комфортабельно располагались в домах, которые ночью освещались электричеством. В деревне стояла непривычная тишина. Лишь вражеский самолет-разведчик, пролетевший высоко в небе, напомнил о близости фронта.
Как и положено, я представился командованию.
3-й ударной армией в тот период командовал генерал-майор К. Н. Галицкий. Человек опытный, находившийся на фронте с первых дней войны, он отличался незаурядной силой воли, настойчивостью, был хорошим организатором. Под стать командующему был и член Военного совета генерал-майор А. И. Литвинов, много лет отдавший партийно-политической работе, принимавший участив в боях под Москвой.
Войска 3-й ударной армии состояли из шести дивизий и трех бригад. Вместе с немногочисленными частями усиления они оборонялись на рубеже, достигавшем по фронту 150 километров. При этом все соединения находились в первом эшелоне. Штаб армии располагался в 40 километрах от линии соприкосновения с противником. В течение всего лета войска занимались укреплением позиций и разведкой. В полосе обороны армии гитлеровцы имели сравнительно небольшие силы и активных действий не предпринимали.
Это не означало, однако, что на фронте царило полное затишье. На отдельных участках ежедневно происходили какие-нибудь изменения. Все эти изменения необходимо было указывать в докладах оперативного отдела командованию армии и в донесениях, представляемых в штаб Калининского фронта.
Мне было поручено докладывать каждое утро командарму, члену Военного совета и начальнику штаба обстановку перед фронтом армии за прошедшую ночь.
На сбор и изучение сведений уходило очень много времени. Я еще не знал телефонных позывных соединений, фамилий их командиров и начальников штабов, незнакомы для меня были названия многих населенных пунктов. И наконец, я имел лишь смутное представление о вражеской группировке, противостоявшей 3-й ударной. Мне предстояло быстро уяснить и запомнить очень много самых различных данных, цифр и наименований.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
