и разочарованно вздохнула:
– Надеюсь, в Твердове нас сытно покормят… и не казнят.
Рядом прямо на землю опустился Змай. Велга поражалась, как ему было не жалко дорогой одежды. Даже после долгого пути он умудрялся выглядеть великолепно.
– Кстати, насчёт этого. – Он склонил голову набок. – Цыплёнок, мы будем рады служить тебе… и твоему жениху, – добавил он с насмешливым кивком. – Но можете ли вы оба обещать, что в столице нам ничего не грозит? Королева беспощадна к чародеям.
– А её орден Охотников ещё хуже. – Кажется, впервые в голосе Мельци прозвучало столько ненависти. – Впрочем, ничего удивительного. Её первым мужем как раз был один из этих палачей.
Лагерь вокруг шумел всё громче. Никто больше не пытался заснуть, да и небо на востоке посветлело.
– Надо начать курить, – вдруг сказала Мельця. – Говорят, дым расслабляет разум и прогоняет беспокойство.
– Если Охотники тебя поймают, – хмыкнул Змай, – дыма на твоём костре будет хоть отбавляй. Больше никогда и ни о чём не станешь беспокоиться.
Оба чародея засмеялись, а Велга поёжилась от этих слов.
– И вы всё равно написали мне? Хотя знали, что я отправляюсь в Твердов?
Мельця и Змай переглянулись.
– Мы никогда не были в Твердове, – пожал плечами Змай. – А под защитой князя, пожалуй, это не так опасно…
– Нам нужны деньги, – призналась с невесёлой улыбкой Мельця. – С началом войны найти работу всё сложнее. Ни у кого нет лишнего золота, чтобы нанять чародейку. На севере нас тоже не любят, а в Ратиславии достаточно своих чародеев. Так что… будем надеяться, твой жених щедрый.
– Мне тоже хочется надеяться, – призналась Велга.
– Что-о?! – возмущённо воскликнул Змай. – Он ничего тебе не подарил? Украшения? Платья?
– Подарил, но не то чтобы очень много, – смущённо пробормотала Велга.
– Вот же жмот, – скривилась Мельця.
– У нас не было времени, мы сразу отправились в путь…
– Если в Твердове он не осыплет тебя драгоценными камнями, дорогая, бросай его прямо у алтаря. – Змай сложил руки на груди и стрельнул глазами в сторону князя. – Никто тебя не осудит. Тоже мне…
– А это ещё что за хрен? – раздался в стороне голос Мистака.
Все оглянулись на дорогу. Вдалеке показались янтарно-алые знамёна.
– Знаки Твердова, – узнала странную хвостатую девушку с мечом в руках Велга. – Любопытно, кто это?
Всадников было человек десять, не меньше. Все мужчины, все вооружены.
В лагере снова повисла тишина.
А чужаки остановились невдалеке.
Немолодой мужчина в сером, что ехал впереди, спешился. Он был высокий, с вытянутым, худощавым уставшим лицом и совершенно равнодушным взглядом.
Он прошёл вперёд, прямо к костру, безошибочно определив, кто среди присутствующих был главный. Гридни князя сделали шаг вперёд, преграждая путь, но мужчина даже не взглянул на них.
– Да озарит Создатель твой путь, князь Матеуш. – Он поклонился, подметая полами плаща землю. – Меня зовут Георгий, я глава Твердовского ордена Охотников.
Он встряхнул длинными пепельными волосами.
– Королева Венцеслава опасалась, что в пути тебя могут встретить опасности, и попросила проводить до столицы.
Дрожащей рукой Матеуш заправил растрёпанные волосы за ухо. Он едва стоял на ногах, но, когда Велга приблизилась, желая подставить ему своё плечо, мягко отстранил её. Князю и вправду стоило держаться на ногах самому. Никто не должен был видеть его слабость, пусть она и была для всех очевидна.
– Как заботливо со стороны королевы, – проговорил Матеуш. – По дороге до Твердова могут встретиться ещё такие… существа?
– Нет, пока я рядом.
От одного взгляда на главу Охотников становилось тоскливо. Его безжизненные глаза, тонкие поджатые губы, серые одежды – в нём словно не было света. Только сумерки.
– У тебя с собой какие-то обереги? – спросил Матеуш.
– Своего рода обереги, да, – кивнул Охотник. – Духи Нави к нам даже не приблизятся, об этом можешь…
Он вдруг запнулся, резко посмотрел в сторону, прямо на Мельцу и Змая. Чародеи тоже не сводили с него глаз.
– Я должен предупредить тебя, князь, – произнёс Георгий. – В столице нет места чародеям.
– Я знаком с законами Рдзении, Георгий. Я не один год слежу, чтобы их соблюдали в Старгородском княжестве. Что в Старгороде, что в Твердове колдовство запрещено, и я…
– Знаю. – Охотник точно с огромным трудом отвёл взгляд от чародеев. – Знаю. На то ты и князь. – Он снова легко поклонился.
Во всех его словах, в самом его голосе прозвучало нечто такое, что вызывало тревогу. Велга встретилась глазами с Мельцей. Та хмурилась в задумчивости. Не мог же Георгий так сразу определить чародейку? Охотники не должны были увидеть, как те творили чары. Если только люди князя успели донести…
– Мы подождём, пока вы приготовитесь к отправке, – сказал Георгий.
– Это не займёт много времени, – пообещал Матеуш. – Нам и самим хотелось бы убраться поскорее.
И он обратился к гридням уже чуть громче:
– Сворачиваем стоянку. Выдвигаемся как можно скорее.
Все сорвались со своих мест. Зашипел костёр, когда его залили водой.
Матеуш же не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как медленно глава Охотников направился к своим людям.
– Снимите Пчёлку с дерева, – устало, даже не взглянув на Полепу, попросил Матеуш. – И найдите наконец уже Пушка. Куда он подевался?..
Оглядываясь на холопку, полезшую за кошкой, Велга подошла к князю, коснулась его руки. Он скосил на неё чёрный глаз.
– Ты в порядке, моя девочка?
Она даже не скривилась от его обращения.
– Да.
Матеуш был бледен и перепуган. Тот ужас, что охватил Велгу, тот страх, который она так старательно пыталась в себе задушить, он даже не пытался скрыть. Нельзя обвинять князя в том, что он не стал воином, что не вышел сражаться с мертвецами. Но и Велга воином не была. Но она делала хоть что-то. Она не молчала.
Ей стоило помолиться святой Лаодике. Ей стоило молиться каждый день. И раскаяться перед Пресветлым Братом, попросить о прощении и умолять о смирении. Смирение – это женская добродетель.
В конце концов, Велга станет княгиней Старгорода. Так, как она всегда и мечтала. У всего есть своя цена. Ей ли, купеческой дочери, этого не знать.
Впереди на дороге вновь подняли знамя с женщиной с рыбьим хвостом и мечом над головой. Знамя Твердова.
– Что это за чудна́я женщина? – спросила Велга. – Никогда не могла понять.
– Русалка, – мрачно, даже не оглянувшись на знамя, ответил Матеуш.
– Разве у русалок есть хвосты? Я видела их. Они ходят на двух ногах.
И поют слишком красиво, чтобы устоять перед их зовом, даже если зазывают они тебя на верную смерть.
– В Твердове каких тварей только не бывает. Даже русалки с хвостами.
Вдруг что-то грохнулось, и все, даже дружинники, вздрогнули.
– Я в порядке! – пискнула Полепа.
И, шипя от боли, она поднялась с земли. Потирая
