будто в затылок вбивали раскаленный докрасна гвоздь. Боль расширялась, давила, заполняя все нутро и выбивая из легких воздух. Влад закусил губу и постарался выровнять дыхание.
Над ухом раздражающе спокойно продолжал бубнить Духов, рассказывая байки из собственной юности.
– Помнится, поехал я с пацанами на стройку… В каком году это было? – он замолчал на мгновение. – Году в девяносто третьем, получается… Мне шестнадцать было.
Что там случилось с начмедом в девяносто третьем, Влад Чайка так и не узнал – мозг обожгло, мгновенно оглушив и заставив вцепиться зубами в край обшивки операционного стола, и взвыть. В груди стало горячо – сердце, обезумев от боли, стучало бешено и часто, набатом пульсируя в висках. Что-то холодное, живое, осторожными рывками проникало в сознание, безжалостно пробиваясь все глубже и растекаясь метастазами.
Тело покрылось ледяной испариной. Боль скручивала внутренности, выворачивала наизнанку, сдирала кожу. Влад ослеп, оглох, онемел, превратившись в один комок жгучего отчаяния.
Духов бросил короткий взгляд на подскочившую в красную зону биометрию пациента, мрачно прокомментировал:
– Сейчас, парень, потерпи немножко…
Глеб Корсаков, бледный до синевы, округлив глаза, смотрел на корчащегося товарища и беспомощно моргал. Кожа Влада покраснела, тело напряглось в судороге, натянув до предела ремни. Жилы на оголенных предплечьях выделились, змеями обвивая руки молодого мужчины. Вены посинели. Чайка не мог кричать, из его гортани выплескивался лишь нечленораздельный булькающий звук. Начмед внимательно поглядывал на монитор, ни на мгновение при этом не прекращая работать над установкой биочипа: тонкий диск размером с десятирублевую монету уже был помещен под кожу Влада. Из бледно-серебристого корпуса тянулись волокна, проникая глубоко в тело мужчины. Духов, зажав в пальцах миниатюрный прибор, напоминавший Глебу школьную шариковую ручку, методично нажимал на кнопку на корпусе, и тонкий сине-белый луч выскакивал из него и жалил волокна, ускоряя их вживление и подсоединение в нервной системе Влада. Тот при этом вздрагивал и хрипел.
– Обезболить нельзя разве?
– Блокаторы тормозят реакции, вживление не даст стабильных результатов, – рассеянно отозвался Духов, продолжая работу. – Сейчас-сейчас. Еще два нейрончика и все.
Еще два укола сине-белым лучом, и пальцы Духова повернули джойстик на пульте, пустив по лианиновым проводам обезболивающий импульс.
– Все, уже не болит, – бормотал медик, остро вглядываясь в график на мониторе – тот медленно опускался до зеленой зоны. Тело Влада обмякло, парень протяжно выдохнул. Духов удовлетворенно подтвердил: – Не болит.
И похлопал парня по плечу:
– Ты молодец, парень. Держался молодцом. Сейчас зашьем и пойдешь гулять. В баньку не ходи, девчонкам в порыве страсти за шевелюру тянуть не позволяй.
Влад с облегчением открыл глаза. Будто теплым одеялом его накрывало странное отупение. Звуки потеряли остроту и ясность, цвета померкли. Он равнодушно прислушивался, как в затылке работает медицинская игла, как пульсирует что-то инородное, к которому ему еще предстоит привыкнуть и научиться использовать. Отдаленно он уже прикидывал, какие программы нужно загрузить в креоник, какими паролями защитить от постороннего взгляда, когда Духов сообщил:
– Ну, вот и все.
На стол полетел использованный инструмент, мягко шлепнулся в контейнер, а ремни, сдерживавшие Влада, наконец, ослабли. Оперативник смог приподняться и повернуться на бок.
Взгляд упал на ставшую кроваво-красной жидкость в емкости с иглой.
«Кровь», – любезно подсказал внутренний голос.
– Блин, – успел выдохнуть Влад, заваливаясь на спину и отключаясь.
Духов, только успевший стянуть перчатки, уставился на пациента и озадаченно замер – только что вполне успешно пришедший в себя и почти вставший с операционного стола оперативник, гроза контрабандистов и воров всей галактики, тихо выругался и рухнул в обморок.
– Это что? – спросил он у бесчувственного Влада и перевел недоумевающий взгляд на Глеба. Тот, еще более бледный и немой от впечатлений, покачал головой. Анатолий склонился над Владом, нащупал пульс, все еще не веря своему предположению. – Это обморок, что ли?!
Он выпрямился.
– Дела-а.
– Может, ему нашатыря? – неуверенно предложил Глеб.
Духов закатил глаза, скомандовал, указав на использованные и окровавленные инструменты:
– Ты тащи все это благолепие в санкомнату… Она там, в конце коридора, подписана, – начмед неопределенно махнул рукой в направлении выхода из кабинета. – Я пока разбужу нашу спящую царевну.
И тихо рассмеялся:
– Первый раз вижу спецназовца с гемофобией. Чудны дела твои, Господи!
* * *
Две недели спустя, следственный изолятор станции «Фруд»
– То есть вы, господин Болл, утверждаете, что на «Эникину» оказались совершенно случайно? – Старший следователь по особо важным делам Криминальной полиции клириканец Тоби Ларк скептически хмыкнул и сощурился. Узкая щель рептилоидного зрачка при этом стала совсем тонкой, почти исчезнув с ядовито-оранжевой радужки.
Его собеседник, креонидянин с кукольно-нежным лицом и невинным взглядом только что вышедшей в свет девственницы кивнул:
– Совершенно!
Он был молод, Хаско Болл, чуть за двадцать. Фарфоровая кожа оттенялась непривычно темными для его расы ресницами и вьющимися, ниспадающими до лопаток, волосами льняного цвета.
«Метис», – подумал старший следователь отстраненно. Ему было жаль тратить время на юнца, он мог бы применить к нему более жесткие методы допроса, заставив говорить быстро, охотно, и, что самое ценное, правдиво – как и все клириканцы Тоби Ларк был синестетиком и умел «читать» мысли через эмоции собеседника, весьма ценный для следователя навык. В общем, Тоби Ларк не тратил бы на него свое время, если бы не безвыходная и довольно щекотливая ситуация – ему оказалась нужна помощь этого паршивца.
Две недели назад старшего следователя Ларка, как и еще десяток следователей Управления, вызвали к шефу Криминальной полиции и вручили список из ста тридцати четырех культурных ценностей, которые следовало разыскать и вернуть правительству Земли в честь празднования юбилея вхождения планеты в галактическое сообщество. Общий чат, ежедневный отчет, персональный контроль шефа криминальной полиции – дело обставили максимально нервирующим образом… Ежедневно в чате появлялись зеленые флажки о найденных предметах и выполненных заданиях. А Тоби Ларк буксовал: порученная ему реликвия словно растворилась в темной материи где-то в районе приграничных секторов, среди диких колоний и протекторатов, молодых планет и недавних участников союза Единая галактика.
«Хуже, чем мне, только Ва́льсу Стро́гу, его артефакт, очевидно, был съеден», – усмехнулся следователь, вспоминая изображение пряничного домика с сахарной крышей и россыпью цветной карамели.
Болл смотрел на него преданно, не моргая, и, без сомнения, врал. Старший следователь усмехнулся:
– И с магистром Шшо не встречались, пакет с печатью госархива не передавали? – он не ждал ответа от нагловатого вора и с удовольствием наблюдал, как тот менялся в лице.
Болл, однако, продолжал упорствовать. Плечи чуть опустились, пальцы вцепились в замок и спрятались в складках рыжей тюремной робы.
– Пакет? Нет, конечно, господин следователь! Я примерный законопослушный гражданин, и вообще не понимаю, за
