– Почему ты не помог индейцу?
Ефиоп улыбнулся:
– Абеа?
11
Дождь еще усилился.
Чешуйчатые гринхарты, красно-коричневые уаллабы, пурпурен в размокшей густой листве, моры с плоскими, как доски, чудовищными корнями-подпорками, даже примятый водой подлесок – все стремилось вверх, к невидимому небу, прочь от затопленной земли.
Даже магнитная игла свихнулась.
Ирландец знал, что магнитную иглу впервые применил некий Гойя из городка Мальфи, того, что в Неаполитанском королевстве. Правда, некоторые утверждают, что таковую иглу привезли из Китая, но это не важно. Себастьян Кэбот сумел ее усовершенствовать, установил главные значения некоторого обязательного отклонения от верного направления на север. Нил никогда раньше не слышал, что магнитная игла может крутиться так, будто сторон света уже нет.
Но она крутилась, не желала остановиться.
Когда вышли к плоскому озеру, дождь умерил силу, зато тяжкая духота сгустилась невыразимо. Среди ленивых тростников поднялись нежные растения, похожие на ризофору. Тяжелым духом цветов, может, умерших, понесло от замерших джунглей. В тихой воде отразились источенные временем высокие каменные стены, сложенные из ровных плит. Может, когда-то стояли тут и деревянные дома, но древоточцы все пожрали, а труху разнесло ветром. Так подумал ирландец, поглядывая на деревянную ногу Джона Гоута. И еще подумал: почему ее не пожрали? И почему так странно вспыхивают камни в ручье? Алмазы здесь можно, наверное, собирать руками.
Будто для встречи – на каменной стене, прихотливо расцвеченной мхами, показались индейцы.
Сперва двое, потом еще один.
Никакого оружия, плетеные набедренные повязки, мускулистые тела натерты красной и желтой красками. Ниже голых коленей пестрели ленточки, сплетенные из травы, а под удлиненными мочками покачивались крылья черных жуков.
Индейцы были спокойны. Наверное, они заранее знали все, что может случиться.
Одноногий тяжело опустил руку на плечо Нила: не хотел, чтобы ирландец боялся. Видно, что не один только порк-ноккер добирался до этих мест. Четыре оборванных злых человека, уже и не похожие на людей, вышли из-за скалы. Они не стеснялись своего грязного тряпья, зазубренных мачете. Скулы подвело. Увидев нож в руке одноногого, переглянулись.
– Инглиз?
Джон Гоут кивнул.
Этим кивком он подтверждал: да, мы – инглиз. Мы прошли сквозь лес. И спросил в свою очередь:
– Говорят, здесь много золота?
Спрашивая, он опустил нож к бедру, чтобы лезвие шеффилдской волнистой стали сладко блеснуло.
– Вас трое? – спросил старший.
Если бы не кривые длинные губы, этот старатель выглядел бы красивым. Но длинные губы придавали его лицу нечто лягушачье. Среди испанцев вообще много таких, которые вполне могли бы считаться красивыми, если бы не длинные губы.
– Нас много, – ответил Джон Гоут.
– Где же они?
– В лесу.
– Идут сюда?
– У них мушкеты и даже пушки, – подтвердил Джон Гоут, чуть отставляя деревянную ногу. – Скоро придут, – подтвердил он, не уточняя срок.
Оборванцы переглянулись.
Конечно, они не поверили одноногому.
Можно пройти сквозь джунгли в сезон ливней даже на деревянной ноге… Может быть, может быть… Вот Джон Гоут прошел… Но пушки… Но мушкеты…
Старший старатель выругался.
Это было длинное ругательство, составленное из невообразимой смеси грубых английских, испанских и индейских слов. Так говорят на Тортуге, поэтому одноногий еще больше насторожился.
– Вы пришли за золотом?
Джон Гоут осторожно кивнул.
– И за камнями, которые блестят?
– Ну да. Говорят, здесь много таких, да?
– И за всякими серебряными безделками?
– Ну да. Это верное понимание.
– А что вы дадите взамен?
– У нас ничего нет.
– А твой нож?
Водянистые глаза Джона Гоута стали совсем бесцветными, как алмаз в воде.
– Нож я не могу отдать. Он мой.
– Как вы сюда добрались?
– Пересекли лес.
– Через перевал?
– Мы прошли его.
– На такой вот ноге?
Джон Гоут кивнул. Он не хотел спорить.
– Мы ничего вам не дадим, – решил старший старатель. – Ни алмазов, ни золота.
Все были здорово истощены, но их было четверо и все вооружены зазубренными мачете.
– Но ведь камней и золота здесь много.
– Так много, что вам не унести и малой их части, – подтвердил старший. – Но как ты на одной ноге пришел к городу? – упрекнул он Джона Гоута. И покачал головой: – Я не знаю, как ты шел через лес, но отсюда ты не уйдешь. Ты никогда больше не увидишь реку. – Он действительно не понимал, как это можно в ужасный сезон ливней пересечь джунгли на одной ноге. – Тебе, наверное, помогает дьявол, – догадался он. – Но отсюда ты не вернешься.
– Чего вы хотите?
– Нож и негритенка.
– Зачем вам негритенок?
– Он понесет груз. Он много может нести?
– Много.
– Ну вот, клянусь дьяволом, мы договорились, – лениво сплюнул старший.
Как молчаливые индейцы на стене, он тоже обо всем знал заранее. Четыре тяжелых зазубренных мачете подсказывали ему правильную правду.
– У тебя только одна нога, – сказал он Джону Гоуту. – Зачем тебе богатства? Отдай нож и негритенка, и мы сразу уйдем. У нас все готово для того, чтобы уйти отсюда. Мы давно ждали кого-то, кто бы помог нам. Если хочешь, мы убьем тебя и твоего приятеля, – дружески кивнул старший старатель. – В мертвом городе жить нельзя. Даже дрова золотые. Мы отламывали золотые яблоки и ветки, но сад большой, можете сами проверить. Если договоритесь… – Он кивнул на стоящих высоко на стене индейцев. – Они, наверное, вас пропустят…
И метнул мачете.
Зазубренный нож: попал Нилу за ухо.
Еще два мачете полетели в одноногого. Он, конечно, был бы убит на месте, но произошло чудо, о котором мечтали покойные чиклеро. Руки ефиопа стремительно и страшно вытянулись, как мягкие ленты только что сгустившегося латекса, и на лету перехватили ножи.
Старатели попятились.
– Клянусь дьяволом, мы не будем брать этого негритенка!
– У вас есть продукты? – спросил одноногий, ища пульс у навзничь опрокинувшегося ирландца.
– Совсем немного.
– Отдадите нам все продукты, – угрюмо сказал одноногий, отпуская тяжелую, уже холодеющую руку Нила. Он старался не смотреть на оборванных старателей, потому что страстно хотел убить их. – И понесете наш багаж к реке.
В конце концов, решил он, проще будет убить старателей на реке.
– Абеа?
Джон Гоут обернулся.
Ефиоп глянул в его водянистые глаза.
Как всегда, он ничего не сказал, но по странному, как бы ввинчивающемуся в сознание взгляду одноногий понял, что чудо произошло. Это так. И будет много золота и алмазов. А старатели послушно понесут груз. Если Джон Гоут не сможет идти сам, они понесут его на плечах или на носилках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
