нас затащил, — процедила Мэгги.
Вся доброжелательность с лица сдуло, осталась только усталость и раздражение.
— Я не знаю, что с тобой произошло, но ты стал просто кошмаром в эфире. Я даже подумывала переименовать «Струны сердца» в «Гостиницу разбитых надежд».
— Ну я ведь исправился, правда? — поднимаю руки. — Джексон даже прочёл мне мотивационную речь. Я старался!
Она шумно выдыхает и опускается в кресло. По её плечам рассыпаются блёстки — сердитая фея с признаками выгорания.
— Да, немного исправился, — признаёт она нехотя.
Разблокировав телефон, скользит пальцем по экрану.
— И, в конце концов, не ты виноват в тех звонках, что мы получаем.
— Вот! Я же говорил!
— Неважно, кто виноват, — она продолжает листать, — это как раз то самое внимание, которое нам необходимо.
Джексон подаётся вперёд, пытаясь разглядеть экран:
— Шоу стало вирусным?
Мэгги бросает на меня короткий взгляд, затем снова утыкается в телефон.
— Один фрагмент шоу стал вирусным.
Не нравится мне её осторожная формулировка. И уж точно не нравится выражение на её лице. Я прикрываю челюсть рукой и жалею, что не оставил себе печенье для моральной поддержки. Что-то подсказывает: без него сегодня будет тяжело.
— Какой именно фрагмент… Оу, — Джексон склоняется ближе, поправляет очки и медленно улыбается. — Оу.
Мне срочно нужно два печенья.
Я поёживаюсь. Телефон остался в машине, а на меня теперь смотрят все — с разной степенью веселья.
— Это когда я швырнул кружку? Я не ругался, между прочим. Или кто-то снова сделал ремикс под Селин Дион14?
Тишина.
— Ну пожалуйста, кто-нибудь мне объяснит?
— Не про кружку, хотя это было эффектно, — Мэгги протягивает мне телефон. — Это твой разговор с той девочкой. С её мамой.
Люси. Имя всплывает само. Люси и её голос с оттенком мёда.
Я до сих пор слышу отголоски её смеха — спустя семь дней. Пожалуй, дело в недосыпе… и в том, что с тех пор не было ни одного звонка, хотя бы отдалённо похожего. Ни одного — такого настоящего.
Мне хватает двух свайпов, чтобы понять — вирусный тут мягко сказано.
Ссылки идут одна за другой, логотип «Струн сердца» мерцает красным на каждой.
Я жму на одну аудиозапись и внутренне сжимаюсь от собственного голоса:
«Это нормально. Ты не обязана делать то, чего не хочешь».
«Нет, ты не понял. Я не хочу пробовать. Я всё время что-то пробую. Каждый день. И устаю от этого. Почему хотя бы здесь всё не может просто… случиться? Без усилий? Почему я должна думать, что сказать, как себя вести… держать заготовки для разговора в заметках на телефоне на случай ужина в ресторане, который мне даже не нравится? Я хочу почувствовать. Если встречаю кого-то — я хочу искру. Ту самую. Хочу смеяться по-настоящему. Хочу мурашек. Хочу гадать, о чём он думает, и надеяться, что, может быть… обо мне. Я хочу… хочу магии».
Под роликом — подпись:
«Самая честная вещь, что я когда-либо слышал».
Количество прослушиваний — 6,3 миллиона.
— Ни хрена себе, — шепчу.
— Ни хрена себе! — вторит Хьюи с восторгом и устраивает ещё один салют из конфетти.
Я листаю комментарии. Блёстки скользят за воротник худи.
«ВЕРНИТЕ МАГИЮ. Эта женщина знает, о чём говорит».
«Она обязана найти СВОЕГО. Ну правда же? Я умираю. Она заслуживает всего на свете».
«Люси звучит горячо. А она горячая?»
«Это чертовски романтично».
«Где оставить заявку? Они вообще принимают заявки?»
«Боже, кажется, я снова поверил в любовь».
Их тысячи. И это не только Балтимор. Люди со всего мира пишут о нашем разговоре.
Комментарии о любви, о том, какой она должна быть. Споры о суровой правде свиданий. Пожелания счастья Люси и её дочке. Вопросы — найдёт ли она свою пару? А ещё больше людей уверены: это они — её идеальный выбор.
Я сглатываю ком в горле и протягиваю Мэгги её телефон. Ладони мокрые, между лопатками зудит. Мысли сбиваются в клубок, и ни за одну не удаётся зацепиться.
— Это же хорошо, да? — тру ладони о джинсы. — То, чего мы хотели?
Мэгги кивает, но смотрит с лёгким упрёком.
— Это отлично. Именно ради этого я и наняла тебя шесть лет назад. Нам нужно больше таких моментов.
— Ладно, — киваю. Сердце бьётся где-то в горле. — Я справлюсь.
Наверное. Возможно. Хотя в звонке Люси не было ничего, что можно назвать программной стратегией. Но вдруг у меня получится повторить это? Может, стоит тщательнее отбирать звонки. Или придумать новые вопросы для эфира. Если появится поток новых слушателей, мы сможем сделать шоу более интерактивным.
— Ты справишься, — говорит Мэгги. — Даже не сомневаюсь.
— Угу.
— Думаю, тебе будет проще, когда Люси сядет с тобой в студии.
Я замираю.
— Что?
Вижу, как взгляды всех в комнате мечутся от Мэгги ко мне и обратно — как напряжённый матч в теннис. Самая стрессовая партия, какую только видел офис «101.6 ЛАЙТ FM».
Мэгги откидывается на спинку стула, ухмыляется:
— Думаю, тебе будет проще, — повторяет она, тщательно выговаривая каждое слово. — Когда Люси присоединится к тебе… в студии.
— Я слышал, что ты сказала, просто…
— Что именно вызывает у тебя проблему?
Чешу бровь. Всё? Всё вызывает у меня проблему, и я сам не понимаю, почему.
— Я просто… — начинаю, потом замолкаю. Проглатываю слюну. Дважды. — А как…
— Я позвонила ей вчера. Спросила, не хочет ли она присоединиться к шоу. После того эфира наши прослушивания взлетели в космос, — она показывает экран телефона. — Почти все комментарии о том, чтобы она нашла своё счастье. И я намерена, чтобы «Струны сердца» помогли ей в этом.
— И как, прости, «Струны сердца» могут ей помочь?
Мэгги смотрит на меня так, будто я стукнулся головой. Джексон кашляет в кулак. Эйлин уткнулась в телефон, будто нас и не существует. Понятия не имею, чем занят Хьюи за моей спиной.
— Напомни, ты не ведущий романтического радиошоу? Ты не считаешь, что способен помочь одной женщине найти любовь?
— Типа… — ладони снова вспотели. — Типа… «Холостячки», только в радио-формате?
— Абсолютно точно.
Ответ «нет» уже вертится на языке. Не потому, что я против Люси в студии. А потому что это всё кажется… неправильным. Не тем, чего она на самом деле хочет. Она ведь сказала — ждёт магии. Хочет, чтобы любовь сама её нашла. А где ты найдёшь волшебство в шоу, где свидания подаются, как закуски в счастливый час в «Эпплбиз»15?
Я прочищаю горло, сдвигаюсь в кресле. Лёд под ногами предательски тонок. Малейшее несогласие — и Мэгги без колебаний вонзит каблук мне в зад.
— А она согласилась?
— Кто?
— Люси, —
