зазвенел, привлекая внимание. Я перевел взгляд на вошедшего посетителя и… кажется, открыл рот от изумления. Полина растерянно оглядывала помещение. Но меня шокировал не столько её приход, сколько её внешний вид.
Мокрые волосы от дождя, потёкшая тушь, превратившая её лицо в подобие панды. Расстёгнутая куртка открывала вид на яркое, красно-оранжевое платье, словно сотканное из языков пламени. Оно было восхитительным и очень шло Полине. Но лямка предательски свисала, намекая на порванный наряд. Куртка, к счастью, прикрывала её пышную грудь, не давая оценить масштаб повреждений. Полина крепко прижимала рюкзак к груди. Машка тоже была шокирована нашей посетительницей. Она поспешно вручила сдачу покупателю и, вылетев из-за прилавка, направилась к Полине
– Ужас какой, – пробормотала элегантная дама в чёрном, глядя на Полину. – Никита, я пойду. Надеюсь, ваш торт подарит праздник моему племяннику.
– Да… конечно, – запнувшись, ответил я клиентке.
В тот момент, когда элегантная дама проходила мимо меня, направляясь к выходу, Полина встретилась со мной взглядом. В её глазах стояли боль и слёзы, но она изо всех сил пыталась их скрыть. Несмотря ни на что, Полина улыбнулась мне.
«Что с ней произошло?»
Её состояние было подобно хрупкому стеклу, по которому пробежала трещина, и сквозь неё пробивался слабый луч света. Маша, подлетев к Полине, затараторила:
– Полина? Боже мой, что случилось с тобой? Да ты вся промокла! Иди скорее садись. Сейчас я сделаю тебе горячего чаю. Да ты вся дрожишь! Точно! Полотенце.
Машка усадила Полину за столик и побежала в служебное помещение за полотенцем. Я застыл на месте. Может, стоит спросить, что произошло? Почему она в таком виде? Полина же должна быть на осеннем балу? Да что, чёрт возьми, случилось? Пока я мысленно ломал себе голову, тихий и дрожащий голос Полины привлёк к себе моё внимание.
– Никита, можно мне где-нибудь умыться? – по её щеке катилась слеза.
Я протянул руку и осторожно вытер её.
«Какого хрена я сейчас делаю???»
Не говоря ни слова, я взял её холодную ладонь и потянул за собой.
– Идём на кухню, – прошептал я Полине.
На кухне я включил воду, настроив комфортную температуру. Взяв полотенце в руки, ждал, когда она умоется. Полина сняла куртку и бросила её на пол, и тут я заметил, что её платье еле держится на одном плече, почти обнажая грудь. Я сглотнул. А на плече виднелись багровые полосы от ногтей.
«Что за хрень?»
Когда она начала смывать с лица остатки макияжа, я решился спросить:
– Что случилось?
Полина замерла. А потом… разрыдалась. Её плечи затряслись, и она рухнула на пол, закрывая лицо руками. Я опустился на корточки рядом с ней, и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным. Что сказать? Как утешить? Я не понимаю, что делать. Тут в кухню вбежала Машка и накинулась на меня:
– Никитос! А ну-ка пошёл отсюда! Ты зачем обижаешь девушку?
– Да я ничего не сделал, – возмутился я.
Маша подошла к Полине, а затем жестом показала мне, что пора уйти и оставить их вдвоём. Я вышел в зал, где моя напарница уже приготовила чай. На столике стояли три чашки и чайник. Я открыл холодильник и достал арахисовый трайфл, надеясь, что он хоть немного поднимет Полине настроение. Опёршись спиной о стену и скрестив руки на груди, я ждал, когда девушки выйдут из кухни. Примерно через десять минут они появились в зале. Маша вела Полину к столику, держа её за плечи
Она плюхнулась на стул, обхватила горячую чашку ладонями и жадно отпила. Затем её взгляд упал на десерт, и лицо её озарилось неподдельной радостью. Я не мог понять, почему мои угощения вызывают у неё такую счастливую улыбку. Полина полезла в рюкзак за кошельком.
– Не надо, – сказал я, присаживаясь рядом. – Просто захотелось тебя угостить.
– Спасибо, – она улыбнулась, пряча кошелёк обратно.
–Никитос, у нас сегодня сама забота, – ехидно подмигнула Машка.
Я лишь закатил глаза и старался не обращать внимание на её подколки. За нашим столиком повисло молчание.
– Что с твоим лицом? – вдруг спросила Полина.
– Что с тобой случилось? – выпалил я в ответ.
В её медовых глазах плескалось беспокойство. Она сжала кулаки, и в её голосе послышалась угроза:
– Это они, да?
Машка, словно хищник, замерла, наблюдая за моей реакцией.
«Ну зачем она опять лезет не в своё дело?»
Я молча стиснул зубы. Не хотел говорить об этом, тем более в присутствии Машки, которая тут же побежит ябедничать моей маме. Похоже, этой девчонке стоит доходчиво объяснить, чтобы она прекратила вмешиваться в чужие дела.
– Ты была на балу? – решил я сменить тему, и тут её лицо мгновенно помрачнело.
– Извините, что я побеспокоила вас. Мне пора домой, – ответила Полина, поднимаясь.
«Очевидно, что-то случилось на осеннем балу. Иначе, она сейчас бы не сбегала от разговора».
Я встал следом за ней и окликнул Полину:
– Давай я тебя подвезу.
Забирая трайфл со стола, я прошёл к прилавку. Достав из холодильника ещё три стаканчика, упаковал их в коробку и положил в пакет. Взяв свою куртку и прихватив пакет, я вышел в зал, где увидел, как Машка торопливо прятала свой телефон в карман. Я прищурился на неё, но она лишь невинно развела руками. Попрощавшись с ней, я взял Полину за руку, и мы вышли на улицу, направляясь к моей машине.
Я открыл дверь, ожидая, пока девчонка устроится на переднем сиденье. Она неуверенно забралась внутрь. Обойдя машину, я сел за руль.
– Где ты живешь? – спросил я, включая навигатор.
Полина назвала улицу, я вбил её в навигатор, и электронный голос проложил маршрут. Заведя двигатель, выехал с парковки.
– Не знала, что ты водишь, – удивилась Полина.
– Я не кричу об этом на каждом углу, как некоторые твои знакомые, – ответил я, вспоминая недавний неприятный инцидент.
– Они мне… не друзья, – отрезала она, и в её голосе прозвучала холодность.
Я бросил на неё быстрый взгляд, и дальше мы ехали в тишине. Полина, не отрываясь, смотрела в окно, а я украдкой поглядывал на неё. Подъезжая к её дому, она вдруг спросила:
– Почему Стас к тебе цепляется?
Отстегнув ремень безопасности, я достал с заднего сиденья пакет с десертами и протянул ей.
– Вот, возьми к чаю, – сказал я, уходя от ответа.
– Спасибо, – она взяла пакет, и её пальцы случайно коснулись моей руки. Я вздрогнул. – Но ты так и не ответил на мой вопрос.
– Слушай, – не выдержал я, в моём голосе прозвучало раздражение. – Я уже говорил тебе, хватит меня жалеть и заступаться. Ты что, святая?!
