Читаем без скачивания Дальний поход - Андрей Посняков

Если б юный воин посмел, то, может быть, попытался бы восстановить заклятье – если оно по каким-то причинам пропало. Может, и удалось бы, но Ясавэй не попытался, не осмелился делать не свое дело, сунуть руки в гнездо гадюк!

Просто покачал головой и, вернувшись обратно на тропу, зашагал дальше – искать второй оберег, который нашел столь же быстро, что и первый. Сваренный в жиру товлынга глаз нуера, оправленный в золотую сеть. И здесь была кровь – бурые пятна, и… и юноша даже почувствовал остатки заклятья! Мало того, ощутил, как это заклятье сняли – и сняли недавно, только что! Просто сдернули, как сдергивают со спящего бездельника одеяло – походя, не прилагая почти никаких усилий.

– Здравствуй, славный Ясавэй! – негромко произнесли откуда-то сбоку, из-за густых кустов боярышника и дрока. – Да хранит тебя великая праматерь Неве-Хеге!

Молодой воин резко повернул голову, увидев вышедшую из-за кустов красавицу-деву – темноволосую, чернобровую, пухлогубую, с задорным курносым носом.

Что-то пронеслось в голове – быстро-быстро… Кто эта девушка? Откуда она здесь? Откуда знает его, Ясавэя? И как смогла подобраться – так ловко, неслышно… А ведь Ясавэй – воин, охотник, к тому же обладает еще…

Мысли эти пронеслись быстро… и столь же быстро пропали. Красавица же растаяла в тумане, словно на жарком солнце снег. Веки славного воина смежились, тело обмякло, и разум погрузился в самый глубокий сон…

– Спи, Ясавэй, – склонившись над упавшим в траву юношей, тихо промолвила Митаюки-нэ. – Спи. Слишком уж ты силен, дружок, для того, чтоб заставить тебя говорить.

На всякий случай юная колдунья еще раз произнесла заклинание и улыбнулась: ну и растяпы живут в селении Яранверг! Местные колдуны разленились, размякли – убрать наложенные на обереги заклятья особых трудов не составило. Как и обнаружить дозор. Правда, вот этот вот… Ясавэй… мог бы оказаться опасен. Если б развивал свой талант, как положено, а не торчал здесь, в этом дурацком дозоре.

– Ну? – выбравшись на поляну, тихо спросил Ганс Штраубе. – Что тут?

– Что и у хижины. – Митаюки повела плечом и обиженно вздернула брови. – А ты думал, с этим мальчишкой не справлюсь, что ли?

– Ничего я такого не думал, красавица! – поправив на плече атаманскую «винтовую» пищаль, рассмеялся немец. – Так и знал, что у тебя пройдет все как по маслу.

– Как по маслу… – растерянно повторила девушка. – Откуда здесь масло-то?

– Э-э-э, – наемник хмыкнул, закашлялся и, едва сдержав приступ хохота, пояснил: – Это так русские говорят, когда все хорошо ладится – мол, как по маслу. Поняла?

– Поняла, – скромно кивнула колдунья. – Запомню. Ну, вот – обереги и наговор я сняла, сторожу усыпила. Сейчас вот туман погуще сделаю – и можно идти. Селение не так уж и далеко, к полудню будем.

Штраубе снова хмыкнул:

– Экая ты быстрая, Митаюка! Старшой сказал – к вечеру надо, к ночи.

– К ночи так к ночи, – покладисто согласилась Митаюки-нэ. – Однако помните, ночи сейчас здесь светлые, солнечные. Хотя… сама об этом Матвею скажу. Идем, господин Ганс.

– Зови меня просто, без «господина»!

Матвей Серьга спланировал набег тщательно, не торопясь, пользуясь полученной от супруги информацией, подсмотренной ею в мозгах незадачливых дозорных. Всех трех парней старшой велел накрепко связать да оставить в хижине – убивать таких вот, почти детей, не хотелось.

Митаюки про себя фыркнула – вождь не должен проявлять слабость! Впрочем, сказал не убивать – значит, посему и быть. Она бы убила, наверное… а может, и нет. Правду сказать, юной колдунье не было до своих земляков никакого дела, у нее имелась своя конкретная цель – власть – к ней дева и шла, походя используя всех, включая собственного мужа. Живы ли останутся эти мальчишки-дозорные, будут ли убиты – какая разница? А чтоб наверняка не смогли добежать до своих и предупредить – наложить покрепче заклятье… чтоб спали вечным сном? Нет. Как вождь сказал, так и надобно делать, не следует прекословить по мелочам. А вот с туманом помочь надо было!

– Я напущу на селение мглу, – подойдя к мужу, Митаюки взяла его за руку. – Мы же пойдем следом. Ночи здесь сейчас светлые – лето, – а туман скроет войско.

– А как же в селении? – повернул голову Матвей Серьга. – Что мы там в тумане увидим-то?

– Там я мглу уберу, – колдунья поспешно убрала с лица усмешку. – Вот только придем, и…

– Добро!

Махнув рукой, атаман приказал казакам строиться и выступить в путь немедленно. И впрямь, раз ночи все равно светлые, так нечего их и ждать. Тем более супруга туман напустила.

– Это хорошо, что жонка нашего Серьги – ведьма, – продвигаясь по узкой лесной тропе, втихаря радовались ватажники. – Ишь, мгла-то впереди, а тут уж нас никакой дозор не заметит.

Лес постепенно становился все гуще, сосны и хмурые ели сменялись солнечно-желтыми липами, зарослями орешника, бузины и вербы. Склоняясь над узкими многочисленными ручьями, плакали ивы, иногда попадались кленовые рощицы и дубравы, на полянках, меж белоствольных берез, росли трехцветные лесные фиалки, лютеницы, ромашки и сладкий розовый клевер. Буйные заросли кипрея тянулись к солнцу всеми своими соцветиями, тут и там весело щебетали птицы, над головами казаков порхали разноцветные бабочки и синие стремительные стрекозы.

– Атамане!

Выскользнувший из кустов Кудеяр Ручеек прибежал с докладом от высланных вперед разведчиков. – Там озеро. Похоже, то самое, про которое…

– Понял тебя! – Матвей Серьга остановился и поднял вверх руку. – Ганс – обходишь со своими по левому берегу и, не доходя до деревни, ждешь. Мы справа пойдем, подадим знак трубою. Все ясно?

– Яволь, герр сублейтенант! – вытянулся по рейтарской привычке немец. – Будем ждать трубача. Как услышим – навалимся.

Матвей довольно кивнул:

– Так.

Ватажники шли налегке, без всяких пушек, даже пищалей взяли мало – берегли порох, которого уже почти что и не осталось. Зато почти у всех легкие и прочные кирасы, байданы, панцири, шеломы. А также луки, арбалеты, шестоперы, палицы… И острые сабли, конечно же, а самое главное – умение всем этим владеть, так, что любого вражину стошнило б кровью!

Густой туман реял впереди казаков крахмальным киселем, белесым, густым, непроглядным. Что там было за ним? Не ошиблась ли юная ведьма? Вдруг, да злобные здешние колдуны давно почуяли что-то неладное, затаились и готовы встретить незваных гостей острыми копьями воинов, градом стрел и ревом зубастых драконов величиной с крепостную башню?

Сопротивления почти не было. Явившиеся из густого тумана казаки казались бледнолицыми демонами, вырвавшимися из мрака долгой полярной ночи. Здесь, в поселке, их никто не ждал – надеялись на дозоры, а пуще того – на обереги. Заговоренные на крови великим колдуном Нгаром Сэвтя, они не подводили никогда, и не должны были бы подвести – в могуществе старого колдуна никто не сомневался. Однако, увы… Злая сила напоролась на другую силу, впрочем, с появлением врагов в селении Яранверг стало не до рассуждений.

Первым опомнился военный вождь Хасавато. Увидев вынырнувших из тумана бородатых воинов, явно не несущих никаких добрых чувств, Хасавато со всех ног бросился к дому воинов, созывая на бой, кто смог выскочить, не напоровшись на меткие казацкие стрелы.

С берега озера послышался утробный звук трубы. Туман быстро рассеивался, таял в свете двух солнц, прозрачною дымкою поднимаясь к небу. Страшных демонов становилось все больше, близ дома воинов завязалась скоротечная схватка, дела складывались явно не в пользу местных.

Матвей Серьга – сильный, плечистый, в сверкающей плоскими кольцами байдане и высоком татарском шеломе со стреловидным наносником – скрестил свою саблю с палицей старого воина Хасавато. Палица неожиданно оказалась крепкой, настолько крепкой, что клинок едва не переломился, правда, все ж таки выдержал, звякнул зло и упруго.

Отбросив саблю, Матвей ловко выхватил из-за пояса шестопер, оружие надежное, мощное, ничем не уступавшее усеянной острыми осколками камней палице поганого дикаря.

Удар! Палица и шестопер скрестились, глаза врагов вспыхнули ненавистью и самою лютою злобой.

– Со злом пришел – сам зло испытаешь! – щерясь, выкрикнул вождь. – О, великий Нга-Хородонг!

Проворно перехватив палицу левой рукою, Хасавато ударил врага в голову. Серьга чуть уклонился, палица, слегка чиркнув по шлему, угодила прямиком в правое плечо… Приятного мало! Выпустив палицу, рука атамана повисла плетью, вызывая звериную радость вождя… Теперь острием – в глаз! Хасавато так и сделал, с силою выбросив вперед укрепленный на навершье палицы острый шип. О, старый воин знал, как и куда бить! Вот только… Вот только не успел довести до конца удар. Быстро нагнувшись, Матвей Серьга живенько выхватил левой рукой засапожный нож и тут же ударил врага снизу, в печень.

Усеянная осколками камней палица выпала из ослабевших рук, старый вождь пошатнулся, застыл, словно бы наткнувшись на какое-то непреодолимое препятствие, и тяжело упал в траву. Лицом вниз.