Читаем без скачивания Полночь в музее - Кирилл Кащеев

– Слушаю вас, ребятки, – сказала она тихим мягким голосом и улыбнулась милой ласковой улыбкой.

– Видите ли, Светлана Вениаминовна, – бойко затараторила Мурка, – моя мама была в Германии и купила там у одного, ну вроде как антиквара, фигурку мейсенского фарфора. Он ей сказал, что это XVIII век. А недавно мама получила письмо от немецких приятелей, и те пишут, что антиквар арестован, он продавал подделки. Мама думала подарить статуэтку своим друзьям, и теперь она хочет знать, что же она собралась дарить: подлинник или подделку.

Светлана Вениаминовна смущенно почесала нос дужкой очков:

– Знаете, милые, экспертизы у нас платные.

– Нет проблем, – Мурка излучала энтузиазм не только лицом, но и всей фигурой. – Мама предпочитает заплатить, но знать точно, что она купила.

– Я не совсем уверена, что мы имеем право провести экспертизу по заказу детей, такого случая еще не было.

– Ой, мама так занята, она вырваться не сможет, поэтому попросила меня сходить. Мы же не продавать статуэтку собрались, а всего лишь узнать, что у нас есть.

– Ну хорошо, – уже сдаваясь, сказала Светлана Вениаминовна. – Я вас отведу к Игорю Степановичу, это наш начальник отдела, он занимается фарфором, картинами, старинной мебелью.

Ребята переглянулись. Кажется, им повезло, они сразу попадут к нужному человеку.

Светлана Вениаминовна повела их через музейные залы. По сторонам тянулись стеклянные витрины, заполненные древними глиняными горшками, наконечниками стрел, медными украшениями. В углу пригнулась, словно готовая к прыжку, скульптура первобытного охотника. Катька испуганно пискнула и прижалась к брату, увидав составленную из каменных плит камеру, внутри которой лежал маленький скелет.

– Не надо бояться, – заметив ее испуг, успокоила Светлана Вениаминовна. – Это сын вождя, его при жизни окружало почитание, и после смерти он тоже должен был занять достойное положение в загробном мире. Видите, сколько ему с собой дали всяких ценностей: утварь, украшения, оружие, сбруя.

В следующих залах перед ребятами промелькнули средневековые кольчуги, целая выставка оружия, модели кораблей. Затем они на мгновение задержались перед каретой губернатора, бросили взгляд на предметы домашнего обихода.

– Со старинной мебелью у них жидковато, – шепнула Мурка спутникам. – Вот мы были в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, там всякие мебельные интерьеры чуть ли не на километр тянутся.

Мурка старалась говорить тихо, но Светлана Вениаминовна услышала и рассмеялась:

– Чересчур лестное сравнение – Музей Виктории и Альберта и мы. Нам до них никогда не дотянуться: другие масштабы, другая история, не говоря уж о финансировании. А насчет мебели вы правы, со старинной мебелью в нашем регионе не слишком хорошо. Мы каждый год отправляем по области этнографические экспедиции и находим много интересного: вышивки, стекло, иконы, но мебель попадается редко, а если попадается, то в таком плохом состоянии, что нашим реставраторам не справиться. Приходится оставлять.

– Как вы экспонаты собираете: выкупаете?

– На покупки у нас, к сожалению, нет средств.

– Потихоньку забираете? – влезла в разговор Катька. Видимо, Евлампию Харлампиевичу тоже стало интересно, занимаются ли сотрудники музея мелким воровством на благо отечественной культуры, потому что он высунулся из-под платка и вопросительно гоготнул.

– В основном музею все дарят, – автоматически ответила Светлана Вениаминовна и тут же, осознав, что видит перед собой, встала как вкопанная. – Ребята, вы с ума сошли, с животным в музей?

– Это птичка, – обиделась Катька.

– Молчи, бестолочь, вечно от вас одни неприятности, – прошипел Вадька и повернулся к их провожатой: – Извините, пожалуйста, мы не хотели вас обидеть.

– Дорогие мои, я не обиделась, но ему сюда нельзя. Я понимаю, вы заботитесь о своем питомце, но я даже представить боюсь, что будет, если кто-нибудь из начальства увидит гуся в помещении музея. Мы должны немедленно вернуться.

– Не надо возвращаться, – успокаивающе вскинул руки Вадька. – Их сейчас здесь не будет. Проваливайте отсюда, быстро, – наклонившись к Катьке, прошептал он. – Ты и твой крокодил с крыльями нам все дело портите. Марш на улицу, подожди нас там и подумай, что лучше: иметь гуся или участвовать в расследовании.

Понурившись, Катька побрела к выходу.

– Ну вот и все, можно идти дальше.

Светлана Вениаминовна хотела возразить, но потом передумала и вывела их из здания в закрытый дворик, в котором высились каменные идолы. Светлана Вениаминовна набрала код на крохотной железной двери, и вся компания стала спускаться в темноту по гулкой железной лестнице.

– Давно вы экспедиции отправляете? – вернулась Мурка к прерванному разговору.

– Раньше каждый год, потом прекратили, а около трех лет назад или чуть меньше шеф нашего отдела нашел спонсоров, и мы снова начали ездить. Но знаете, результаты довольно плохонькие, ценных находок почти нет, не то что в былые годы.

Сыщики переглянулись: опять всплыл тот же срок, что и организация фирм «Город Винни» и «Братья Грейпс». Кажется, поход в музей оказался не напрасным. Азартное предчувствие удачи охватило их.

– Вы только в экспедициях старинную мебель находите или у городских коллекционеров тоже что-то берете?

– Однако, моя милая, вижу, ты всерьез заинтересовалась старинной мебелью! Коллекционеров у нас в городе немного, но зато очень серьезные. Во-первых, есть такая Греза Павловна, ее муж когда-то у нас работал…

– Знаю, это наша соседка, – перебила ее Мурка.

– Ах, так вот откуда твой интерес, – кивнула Светлана Вениаминовна. – Кроме нее еще человек пять, у них хранятся очень редкие вещи, честно говоря, гораздо более ценные, чем у нас в музее, но владельцы берегут их для себя. Мы городских коллекционеров не беспокоим напрасными просьбами, наш начальник за этим строго следит.

– А я знаю, что есть еще такая дворничиха Луша… – вмешался Вадька.

– О, вот здесь действительно неприятная ситуация. Бедняга несколько помешана, и среди ее хлама гниют бесценные предметы старины. Но разговаривать с ней совершенно бесполезно, она не слушает никаких доводов. Наш шеф прямо запретил сотрудникам любые контакты с ней, он не хочет, чтобы мы нарывались на оскорбления.

Светлана Вениаминовна провела своих спутников длинным коридором, вдоль стен которого тянулись влажные трубы, отперла стальную, похожую на тюремную, решетку и, попросив подождать, шагнула за деревянную дверь. Вскоре она вернулась:

– Вам повезло, Игорь Степанович, наш начальник, на месте. Он и экспертизу проведет, и подпишет, и печать поставит.

Ребята прошли внутрь. Кабинет заведующего этнографическим отделом напоминал офис какой-нибудь фирмы.

Вдоль стены чинно выстроились ксерокс и старенький компьютер. Об аппаратуре заботились, на корпусе компьютера не было ни соринки, но обостренное чутье породненного с техникой человека подсказывало Вадьке, что если к нему и прикасались, то лишь для того, чтобы смахнуть пыль.

В центре комнаты за солидным двухтумбовым столом восседал высокий худощавый мужчина средних лет. Над головой у мужчины висел портрет в тяжелой раме, надпись под ним гласила: «Великий русский историк Н.М. Карамзин». Вадьке хозяин кабинета показался знакомым, и он сосредоточился, припоминая, где видел этого дядьку.

Мужчина вдавил сигарету в пепельницу, поправил и так безукоризненно лежащие волосы, стряхнул с рукава невидимую пылинку и поднялся им навстречу, расплываясь в приветливой улыбке:

– Здравствуйте, молодые люди, показывайте, что там у вас…

– Мы с вами, кажется, уже встречались? – осведомилась Мурка, высвобождая из-под слоев упаковочной бумаги изящную фарфоровую даму в старинном платье. – Вы приходили к дворничихе Луше, а она вас выгнала.

Вадька мысленно хлопнул себя по лбу. Конечно, тот самый фрукт, которого Луша вышибла из своих владений. Сегодня вместо элегантного серого костюма он был облачен в не менее элегантный синий, несмотря на жару на улице и влагу в музейном подвале его белоснежная рубашка сохраняла свой первозданно свежий вид.

Улыбка на мгновение сползла с лица Игоря Степановича, оно стало растерянным и злым, но потом он снова принялся излучать благожелательность:

– Да, да, я вас тоже помню. Вы подобрали мой портфель.

– Что же вы, Игорь Степанович, нам запрещаете, а сами… – укоризненно покачала головой Светлана Вениаминовна.

– Все жадность, все она, проклятая, – рассеянно ответил Игорь Степанович. Его внимание было поглощено статуэткой. – Больно уж некоторые экземпляры у старухи хороши, жаль будет, если пропадут. Но, увы, со старой скандалисткой не договориться. Что ж, молодые люди, должен вас огорчить. Безусловно, подлинный мейсенский фарфор и столь же безусловно современного производства. Восемнадцатым веком тут и не пахнет, взгляните хотя бы на оттенок синего, такого оттенка научились добиваться совсем недавно. Вашу маму надули, милая барышня. Желаете письменное заключение?