Поняв, что подруга права, Жози решила дать Франческе возможность объясниться с отцом.
— Что ж, p'tite soeur. Мне не хотелось бы упустить шанс ночь напролет протанцевать в этом потрясающем красном платье. — Жози стиснула руки Франчески. — Нет, я тебя не брошу. Знаю, ты убедишь его…
Франческа порывисто прижалась к ней и поцеловала в щеку. Жози глубоко вздохнула и повернулась к сконфуженному Эмилио. Он явно не собирался расстраивать девушек. Одарив дворецкого великодушной улыбкой, Жози последовала за ним и, спускаясь по мраморной лестнице вдоль наружной стены внутреннего дворика, попыталась собраться с мыслями и спокойно обдумать ситуацию. Всю жизнь она осознавала, что там, в Нассау, ее мать — экономка графа, его служанка, а Франческа вовсе не ее p'tite soeur, а высокородная дочь Карло Нордоньи.
Разумеется, когда Карло появлялся в Лайфорд-Кэй, они с матерью не ели с ним за одним столом. Подобное даже не приходило в голову Жози, никогда не искавшей общества холодного и высокомерного графа Нордоньи. Однако, приехав в Венецию, Жози ожидала, что он будет обращаться с ней как с подругой дочери. Сейчас, пока Эмилио сопровождал ее в столовую для слуг, расположенную за огромной кухней, на память вдруг пришли слова матери: та предупреждала, что в Венеции все будет иначе. Марианна пыталась подготовить Жози к этому… к этому унижению. И ей оставалось лишь смириться с таким положением дел — по крайней мере пока.
Когда Эмилио и Жози вошли в комнату, пятеро слуг уже сидели за большим дубовым столом. Дворецкий представил девушку, и каждый приветствовал ее любезным поклоном. Несмотря ни на что, Жози была рада встретить такое расположение. Она вдруг поняла, что в Нассау эти люди вполне могли бы стать ее друзьями. Виери подмигнул девушке, когда Эмилио усадил ее на свободный стул. Заметив, что Аугустус, ее сосед, темнокожий старик с седыми вьющимися волосами, Жози спросила:
— Должно быть, вы с моей родины?
Тот ласково улыбнулся ей и ответил по-английски:
— Ты права, девочка, я из Нассау и знаю твою маму — красавицу Марианну. И ты такая же красивая, как она, особенно в этом цветастом платье.
Жози с удовольствием услышала знакомый акцент островитянина.
— Давно ли вы здесь живете?
— Десять лет… о нет, я сбился со счета, двенадцать! Я с графом с тех самых пор, как умерла графиня Сюзанна. Какое печальное было время! Никогда не забуду тот год.
— Я тоже его помню, — сказала Жози.
— Да ты тогда еще под стол пешком ходила! — Старик улыбнулся во весь рот, но тут же печально покачал головой. — Да-а, я здесь давненько.
Жози мысленно закончила за старика: «В этом холодном доме. Не в лучах солнца, а в мрачной тени». Несмотря на доброжелательные, приветливые лица, девушка загрустила. Глядя на старика, она размышляла, сколько же ей самой придется пробыть в венецианской ссылке. Жози перевела взгляд с седой шевелюры на узловатые пальцы соседа и поежилась. Что за зигзаг сделала судьба, и можно ли еще все исправить?
Франческа, немного нервничая, ждала, когда отец спустится к обеду. Пока же она репетировала свою речь в защиту Жози. Ее размышления были прерваны появлением служанки. Невысокая дородная женщина зажгла свечи в больших серебряных канделябрах по обоим концам длинного банкетного стола красного дерева. Служанка вышла, но почти сразу же вернулась с кувшином воды.
Франческа между тем рассматривала гобелены на стенах столовой. Антония объясняла, что на них представлена история Венеции, однако в неярком свете свечей детали на гобеленах сливались в общий красно-золотой фон. Девушка вдруг подумала: а ведь она не знает о родном городе отца и сотой доли того, что известно Тони. Правда, та — уроженка Венеции, но ведь и сама Франческа тоже родилась здесь.
По мраморному полу центрального коридора раздались гулкие шаги. Для Франчески палаццо ассоциировалось с глухими звуками, тусклым полумраком и таинственными тенями, поэтому она не воспринимала его как свой дом.
— Добрый вечер, Франческа. — Отец коснулся ее щеки. На нем был темный бархатный смокинг, и девушка почему-то порадовалась, что надела новый золотистый джемпер от Миссони. Неужели придется день за днем поддерживать этот официоз?
Граф сел. Франческа смутилась, не зная, как начать разговор. Пожалуй, прежде всего следует поблагодарить отца за щедрость.
— Папа, Антония купила нам такие красивые вещи! Мы очень тебе благодарны.
— Мы? Жози тоже что-то купили? — спросил Карло.
Лакей разлил воду по стаканам. Франческа не привыкла, чтобы ее обслуживали, ибо дома делала это сама. Она подождала, пока лакей выйдет из комнаты.
— Папа, Эмилио увел Жози обедать в столовую для слуг. Я сказала ему, что это, вероятно, какая-то ошибка.
Подняв брови, граф начал вертеть в руках тяжелую серебряную ложку. Казалось, роскошный стол красного дерева, разделяющий их, стал еще шире. Франческа чувствовала, что бесконечно далека от отца. На полированной поверхности стола плясали отсветы пламени и отражались в ней, как в озере.
Карло настороженно улыбнулся:
— В чем же ошибка?
— Мы с Жози всегда ели вместе. Она моя лучшая подруга…
— И твоя служанка, — перебил граф.
— Она мне как родная, — возразила Франческа.
Граф опустил глаза и замкнулся в себе, будто позабыв о присутствии дочери. Теперь Франческа вспомнила эту черту отца: стоило ей выразить несогласие с ним, он делал вид, что не слышит, или отвечал с преувеличенной любезностью. Благодаря этому Франческа оставалась образцовой дочерью, неспособной разочаровать отца.
Когда Карло поднял глаза, девушка поняла, что на этот раз разговор состоится.
— Я знаю, и тебе, и Жози трудно понять, что вы уже не дети. Каждой из вас пора занять соответствующее место в жизни… Если в моих силах облегчить эту задачу, подскажите мне, как именно, — грустно проговорил граф. — Не вижу, почему бы Жози не сопровождать тебя, когда ты появляешься на людях. Она твоя компаньонка, и это входит в ее обязанности. Если угодно, — а я полагаю, ты этого хочешь, — пригласи ее на бал. Но, cara, Жози должна усвоить, что отныне ее место — не рядом с тобой, а в тени твоего сияния. И ты тоже попытайся это понять.
Франческа покачала головой, полная решимости оказать сопротивление этому чужому и пугающему ее человеку:
— Нет, папа. Место Жози всегда будет рядом со мной. Я пригласила ее в Венецию как подругу и гостью.
— Не гостью, Франческа, а горничную.
— Папа, — с необычным для себя гневом возразила девушка. — Именно Жози любила меня и заботилась обо мне все те годы, когда ты не желал иметь со мной ничего общего. Наверняка…
