Читаем без скачивания Призраки войны - Уилл Мюррей

– Послушайте, Римо, – начал он. – На фотографии, сделанной с нашего спутника, изображен участок вьетнамско-камбоджийской границы. На нем отчетливо видны признаки наличия лагеря. Это один из тех объектов, за которыми наше правительство особо следит, подозревая присутствие там наших военнопленных.

– И что? – с горечью в голосе отозвался Римо.

– Вот еще одно фото того же самого места. Если вы соблаговолите взглянуть на него, то сможете увидеть, что на нем нет ни малейшего намека на присутствие лагеря. Этот снимок был сделан три недели назад. Как раз около того времени, когда, как утверждал беженец Фонг, лагерь, в котором он находился в заключении, передислоцировался.

Римо открыл глаза и внимательно посмотрел на снимок.

– Нельзя сказать, что это нам так уж о многом говорит, – заметил он.

– Взгляните на другое фото, оно вам скажет больше, – сказал Смит и протянул Римо еще один снимок. Чиун подошел поближе, глядя то на фото, то на лицо Римо.

– Это место во многом похоже на то, первое, – пояснил Смит. – Не совсем то же самое, но похоже. Вот, взгляните, видите, здесь небольшие хижины, стоящие кольцом. И сточная канава. Планировка очень похожа.

– Думаете, это тот же самый лагерь?

– Да, но перенесенный в другое место.

Римо поднял глаза и посмотрел на Смита.

– Итак, мы знаем, где искать.

– Да. К сожалению, новое место расположения лагеря находится по другую сторону границы. В Камбодже.

– Там до сих пор воюют…

– Война идет на убыль, но там действительно до сих пор воюют.

– Значит, мы должны вытащить Дика оттуда.

– Терпение. Римо. Это еще не все.

– Да, Римо, это еще не все, – негромким эхом отозвался Чиун. – Слушай дальше рассказ Императора.

– Я обсудил этот вопрос с президентом. Мы с ним говорили очень долго. Он сообщил, что наше правительство вот уже несколько месяцев ведет закулисные переговоры с Ханоем о нормализации отношений. В последние два месяца произошли заметные сдвиги. Серьезные сдвиги. Вьетнамцы в качестве условия восстановления дипломатических отношений выдвигают снятие экономических санкций. Мы, в свою очередь, требуем, чтобы нам была представлена полная информация об американских военнослужащих, пропавших без вести во время войны. Вьетнамские официальные лица, ведущие переговоры, несколько раз прозрачно намекали на то, что у них есть нечто большее, чем останки погибших. Но когда мы начинаем настаивать и требуем более подробной информации, они под разными предлогами уходят от ответа.

– Еще как есть! – горько заметил Римо. – Я точно знаю. Вся спина этого косоглазого была исписана именами. Если бы у него в спине не было так много дырок, мы бы получили полный список. Фонг не лгал, рассказывая об американских военнопленных. Они все расписались у него на спине. В этом и заключалось его доказательство. Я вам все это уже говорил по телефону.

– Я ожидаю протокола вскрытия и фотографий мертвого тела, – сообщил Смит. – Но пока удастся доказать подлинность подписи, которую вы видели, пройдет немало времени.

– Дик под своим именем написал “Семпер Фи”, – задумчиво произнес Римо. – Как это на него похоже! Подумать только, спустя все эти годы он вспомнил!

– Я плохо владею американским сленгом, – сказал Чиун Смиту. – И я не знаком с этим Семпером Фи.

– Это сокращение от латинского выражения “Семпер фиделис”, – пояснил Смит. – Что значит: “Верный всегда”. Это девиз морской пехоты.

– А! – скривился Чиун. – Армейские дела.

– О’кей, Смит! – вдруг возвысил голос Римо. – Ждите свой протокол вскрытия. Но пока вы его ждете, забронируйте билеты на самолет для меня и для Чиуна. Мы летим во Вьетнам.

– Боюсь, что нет, – невозмутимо возразил Смит.

– Если вы собираетесь мне сказать, что я должен сидеть и не рыпаться, пока какой-то там толстозадый политик ведет переговоры об их освобождении, то можете об этом сразу забыть. Дик и так уже просидел там черт знает как долго! И просидит он в этом сраном лагере еще ровно столько времени, сколько мне понадобится, чтобы его отыскать.

– В наших переговорах мы приблизились к критической точке. Президент полагает, что военнопленных перевели в Камбоджу в силу каких-то политических причин. Логика, видимо, такова, что вьетнамцы не могут сейчас открыто признать, что столько лет после окончания войны они продолжали удерживать военнопленных. Вполне возможно, что они захотят представить дело так, будто нашли наших людей в джунглях во время миротворческих операций в Камбодже. Если наши предположения верны, то это может произойти со дня на день.

– Все эти разговоры о свете-в-конце-тоннеля я слышал уже много раз. Я слышал их перед отправкой во Вьетнам. Я слышал их после того, как вернулся домой. А теперь вы снова пытаетесь накормить меня все тем же дерьмом. Завязывайте! Это дело личное. Я сам все сделаю.

– Римо, возьми себя в руки, – сказал Чиун. – Ты ведешь себя как ребенок. Вьетнам – это дело давно прошедшее. Это твое прошлое. Твое умершее прошлое. Ты не можешь туда вернуться.

– Чиун прав, – поддержал Смит Мастера Синанджу.

– А я нутром чую, что все не так, – возразил Римо. – Я вступаю в игру.

– Мы с президентом обсудили возможность вашей отправки во Вьетнам. Об этом не может быть и речи.

– Приведите хоть один серьезный довод.

– Если бы речь шла просто о военнопленных – все равно, о каких военнопленных, то это еще могло бы быть возможно. Но вы же сами сказали, что один из них – ваш друг.

– Именно поэтому я и хочу отправиться туда.

– Нет, именно поэтому вам туда ехать нельзя.

– Слушай, что говорит Император, Римо, – наставительно изрек Чиун. – Он говорит мудрые вещи.

– Заткнись! – огрызнулся Римо.

Чиун вздрогнул, как будто его ударили.

Снова обернувшись к Смиту, Римо спросил:

– Какая тут связь?

– Вы не способны трезво мыслить, а то бы сами ясно увидели, какая тут связь. Когда мы избрали вас в качестве главного оружия КЮРЕ, то сделали это потому, что вы отвечали определенным требованиям. Вы были сиротой. У вас не было близких друзей. Ваш предшествующий опыт во Вьетнаме и в полиции Ньюарка говорил, что вы предрасположены к такого рода работе. Поскольку наша организация официально не существует, вы, став нашим агентом, тоже перестали официально существовать.

– Я не куплюсь на такие доводы, Смитти. Вы выбрали меня потому, что я патриот. Так вот, Дик тоже патриот. Он умеет хранить секреты. Я просто объясню ему, что к чему, и он будет держать язык за зубами.

– Официально вы мертвы, Римо. Никто не должен знать, что это не так. Только представьте, что будет, когда вы вернетесь из Вьетнама вместе со своим другом. Представляете, какой будет шум!

– Дик никому ничего не расскажет. Это такой преданный служака, что его можно показывать в детской передаче в качестве примера для подражания.

– Возможно, это и так, но рядом с ним есть и другие. Их вы не знаете и не можете им так же безгранично доверять. Возможно, они вас не знают, но они увидят ваше лицо, может быть, даже услышат, как Дик называет вас по имени. Нет, это дело для профессиональных политиков. Пусть они сами во всем разберутся.

– Я еду во Вьетнам, – упрямо повторил Римо. – Можете мне в этом помочь. А можете и не помогать. Только сойдите с моего пути.

– Император Смит не будет стоять у тебя на пути, – нараспев произнес Чиун.

– Спасибо, Чиун, – искренне поблагодарил его Римо.

– Я встану у тебя на пути!

Римо резко развернулся в его сторону:

– И ты туда же!

– Ты посмотри на себя! – возмущенно воскликнул Чиун. – Ты сам на себя не похож. Говоришь не так! Ведешь себя не так! Ты весь какой-то взвинченный. И последние несколько часов я только и наблюдаю за тем, как вся твоя подготовка идет насмарку только потому, что ты не можешь проститься со своим прошлым. Со своим умершим прошлым.

– Дик Янгблад – мой друг. Я бы никогда его не бросил, если бы знал, что он остался в живых.

– Это говоришь не ты, это говорит твое чувство вины. Но ты не виноват. Тебя тоже обманули. Солдат должен быть готов к тому, что его могут обмануть. Послушайся Смита, подожди. Твой друг вернется. Может быть, тебе не удастся встретиться с ним и поговорить, но тебя будет утешать сознание того, что он жив.

– Я хочу, чтобы меня утешало сознание того, что я вытащил его оттуда и вернул домой, – стоял на своем Римо.

– Прошу вас, Римо, внемлите голосу разума, – сказал Смит. – Вот, взгляните-ка на это.

– Что это? – Римо взял протянутую ему папку, но не стал заглядывать в нее.

– Полицейский отчет об инциденте во время съемок передачи “Шоу Копры Инисфри”. Мисс Инисфри сообщила полиции, что Фонг знал, кто напал на него в аэропорту. Фонг утверждал, что это офицер вьетнамских спецслужб, капитан Дай. Мисс Инисфри полагает, что Дай выслеживал Фонга от Таиланда до Лос-Анджелеса, а потом от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка с единственной целью – не дать ему рассказать правду. А это означает, что у нас в стране действует агент вьетнамской разведки. Он был начальником лагеря, в котором находился в заключении Фонг. Он может нам рассказать о многом.