— Алевтина Ивановна.., - начал я.
— Молчи лучше, Власов, — перебила она. — Единственная причина, по которой я сейчас считаю до десяти вместо того, чтобы тебя загрызть, это Аня, которая по дурости любит тебя до сих пор.
Держись, Власов! Не смей!
— Выражение довольное с рожи убери! — не сдержался, получается. Ну и пусть. Готов получить по этой самой роже. Любит до сих пор… Родная моя… Да я этот мир ко всем чертям переверну ради тебя. — Это ничего не значит, Власов, — продолжила тёща, но мою улыбку стереть уже было невозможно.
— Алевтина Ивановна, я ведь все понимаю. Не думайте, что я приехал весь такой на пафосе, уверенный в своей неотразимости. Поверьте, я знаю, что накосячил. Понимаю, что Аня так просто не забудет о моем предательстве. И я не требую этого. Я готов ждать. Готов выслушивать. Готов выполнять малейшее желание. Готов получать от вас книгами по башке. Единственное, на что я не готов — отпустить. Потому что не только Аня не может забыть. Я люблю её. И женюсь в ту же секунду, как она скажет «да».
— Ну-ну, — всё еще недружелюбно, но уже без угрозы в голосе проговорила будущая родственница. — Конечно, женишься. А то я тебе лично хозяйство отпилю. Чтоб девок не портил и мозги не дурил.
— Договорились, — с энтузиазмом откликнулся я. — Благословляете?
— Не наглей, а. Хватит того, что в живых оставляю. Иди отсюда, Власов.
— Вы завтра позвоните, как выпишут. Я встречу, — серьезно проговорил прежде, чем выйти.
— Прям мечта, а не зять, — язвительно выдала она.
— А каких я вам внуков наделаю...
— Власов, скройся с глаз моих!
Под дружное хихиканье старушек за спиной, я ретировался в коридор, где сразу наткнулся на вопросительный Анькин взгляд.
— Ругалась? — в лоб задала вопрос.
— Матом, в смысле? Не. Вполне интеллигентно обещала отрезать яйца.
— А ты что? — любимые Анютины глазки забавно округлились, и я снова заулыбался.
— Просил изменить вид наказания, а взамен обещал красивых внуков.
— Что?! Власов, ты совсем дурак?
— А что? Бабульки оценили.
Тяжело вздохнув, Аня развернулась и направилась к выходу, бросив через плечо:
— К маме меня отвези.
— Да, моя королева, — произнес громогласно, и в словах этих практически не было иронии.
Когда остановились возле до боли знакомой многоэтажки, внутри меня что-то сжалось. Слишком много воспоминаний связано с этим домом. О родителях, о юности. Об Анюте.
Перед глазами возник образ двенадцатилетней девчушки, которая, воинственно насупившись кричала маме с балкона, что уже слишком взрослая для дурацких белых колготок.
В ней всегда было что-то неуловимо притягательное. Даже, когда я считал Анюту малолетней прилипалой и относился как к младшей сестре. Время, проведенной с ней, ощущалось особенным. Легким, счастливым. Важным. А потом моя мелкая Анька в один момент повзрослела. И стала вызывать совершенно не братские чувства.
Все пацаны во дворе сворачивали шеи ей вслед, а я мечтал свернуть шеи им. Потому что нехер пялиться на мою девочку.
Тогда-то и понял, что надо хватать её в охапку. Цветы, ухаживания, кино. Съехались. И всё было идеально. А потом вместо долго и счастливо я все разрушил.
Ну ничего. Все можно исправить, пока сердце бьется.
Нютик с такой скоростью стартанула к подъезду, что мне пришлось практически догонять. В последний момент поймал закрывающуюся дверь, проходя вслед за ней.
— А ты куда? — возмущенно обернулась Аня.
— В смысле? — изобразил непонимание. — Ты же мне борщ обещала.
— Ничего я не обещала! — она мило покраснела от своего праведного гнева, и я еле сдерживал улыбку. — Вообще-то это ты обещал ресторан!
— Вопросов ноль, Нютик. Закажу доставку из ресторана. А ты пока борщ вари. На второе будет.
— Какой же ты нахал, Власов! Я тебя не приглашала! Тем более к маме.
— Поверь, родная, в отличие от тебя, Алевтина Ивановна сразу смирилась с тем, что мы с тобой снова будем вместе.
— Чёрта с два! — эмоционально, но не слишком уверенно выпалила Аня.
— Хочешь проверить еще раз? — чуть севшим голосом спросил я, медленно наступая, пока моя девочка не наткнулась на стену.
— Власов, прекрати, нас соседи увидят.., - шепотом пролепетала она, стараясь угомонить сбившееся дыхание.
Уперев руки по сторонам от Ани, я пресек любую попытку к бегству. Судя по ее одновременно испуганному и осоловелому взгляду, она поняла, что попалась.
— Пусть увидят, — тихо произнес, намеренно задевая ее губы, — после такого, как порядочная девочка, ты просто обязана будешь выйти за меня.
Аня приоткрыла рот, чтобы возразить, но я не позволил. Бессовестно ворвался в него языком, исследуя любимое лакомство. Я дразнил ее острый язычок несдержанными толчками и жадными поглаживаниями. Перемещался к сладким губкам, оставляя на них влажные дорожки и постоянно меняя темп. Сметающая все вокруг буря в секунду оборачивалась тягучим, почти мучительным смакованием.
Я играл нечестно. Ведь знал, что Аня не оттолкнет. Не сможет.
Но я предупреждал, что так и будет.
Так что мне не было стыдно.
Тем более, что я не просто целовал ее. Я любил. И пытался выразить это всеми доступными способами, пока Аня не позволяет мне больше.
— Эй, молодежь, а ну-ка брысь отсюда! — выскочил какой-то дед из квартиры за моей спиной. — Тут дети вообще-то ходят, а вы разврат устроили! Срамота!
Волшебство момента было безнадежно испорчено, я оторвался от Анюты, но не сдвинулся, пока дед не хлопнул дверью. Что бы я ни говорил, а портить её репутацию в таких высоких кругах, как соседские сплетники, в планы не входило.
— Ни себе, ни людям, — разочарованно вздохнул я и, взяв притихшую Анюту за руку, направился к лестнице.
Глава 17
Глядя на то, как Власов заедает пафосную пасту с креветками моим борщом, не могла избавиться от ощущения бредового сна.
Хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но удовольствие, написанное на лице Артура, отзывалось во мне так сильно, что я не решалась прогнать наваждение.
— Доедай, а я в душ, — выпалила, позорно сбегая.
Разумные взрослые женщины не прячутся от проблем. Но, когда дело касается Власова, я чувствую себя опять наивной влюбленной девчонкой. И меня пугает это.
Нужно оградиться от него. Хотя бы ненадолго.
Привести мысли в порядок и успокоить раздрай внутри.
Горячая вода заструилась по телу, принося успокоение. Но ровно до того момента, как я ощутила поток прохладного воздуха.
— Ты что творишь, Власов?! — взвизгнула, осознав, что этот нахал ввалился в ванную и наглым образом пялится на меня сквозь прозрачную шторку для душа.
— Любуюсь, — хрипло отозвался он, скользя по мне взглядом.
— Уйди немедленно!
— Больше никогда.., - многозначительно произнес Артур и начал раздеваться.
— Что ты.., - я не стала договаривать, понимая, что это бесполезно. Проще поезд на полном ходу остановить, чем повлиять на Артура Власова.
Наскоро намылившись, я смыла с себя пену и уже была в шаге от выхода, когда мою талию обвила нахальная лапа, утаскивая обратно за шторку.
— Куда собралась? — игриво спросил этот мартовский кот, прижимаясь ко мне все, чем только можно.
Я тут же почувствовала, что ниже пояса у него давно своя жизнь, и это отдалось во мне предательскими мурашками и мгновенной влагой между ног.
— Власов, пусти! — пыталась вырваться, пока не наделала еще больше глупостей.
— А спинку мне кто потрет? — состроил невинную гримасу.
— Пять лет сам справлялся? И сейчас разберешься, — прошипела я.
Судя по всему, справляться сам он не хотел. Потому что вместо того, чтобы отпустить, Артур сжал двумя руками мою талию и нетерпеливо впился в губы.
Я чуть не застонала вслух. От беспомощности, естественно. Потому что чувствовала, что с каждым движением языка, с каждым касанием губ, с каждой секундой дыхания, разделенного на двоих, я все больше отдаюсь во власть его рук.
