Я чувствую, как спазм охватывает низ живота, как туда стремится жидкий огонь, как дырочка начинает зудеть, требуя, чтобы мужские пальцы перестали топтаться снаружи, а погрузились, растягивая мою горячую влажность.
Это надо остановить.
– Танюша, спорим, ты вот-вот намокнешь, – хрипло спрашивает Градов.
Кусаю губы, потому что он меня дразнит, пальцем потирая набрякшие складочки, между которыми набухает клитор.
– Не отводи глаза, – ловит меня на малодушном желании опустить ресницы Андрей, когда у меня начинает все пульсировать вокруг потревоженной зоны.
Мне стыдно.
Стыдно, что я действительно сейчас потеку.
Стыдно, что я все-таки раскрываю бедра чуть шире, давая доступ к моей девочке.
Стыдно, что вру себе, что ничего не могу поделать в этой ситуации.
Могу, но не делаю.
Стыдно, и так сладко. Грудь наливается тяжестью, температура растет. Мне жарко и хочется снять не только куртку.
Я помню, как Андрей умеет, чуть ли не лучше, чем я сама.
А еще мне хочется, чтобы толстый член, который уже побывал у меня во рту, заполнил мою дырочку и хорошенько, с оттяжечкой, меня поимел.
И именно эта греховная мысль провоцирует организм на выделение смазки. И Градов, не перестающий массировать мои губки и клитор, прекрасно это чувствует.
И этот факт не оставляет его равнодушным. Глаза его темнеют, выражение лица становится хищным. Я вижу, как вздымается его мощная грудь.
– Вот так, Танюша, – он грубовато стискивает мою промежность, от чего пульс переходит к азбуке Морзе, сигнализируя, что все системы предохранения летят к черту. – Это к слову о том, что ты не хочешь.
И эта скотина просто убирает руку!
Распалил и ничего не дал!
– Ты!
– Ну наконец мы на «ты», я уж думал, не дождусь, – сипло отвечает Градов, снова выезжая на дорогу. Стрелка спидометра показывает недопустимое значение, а облепленные искрящимся в свете луны инеем березы пролетают за бортом, демонстрируя, что кто-то очень хочет быстрее добраться до пункта назначения.
Но от того, что у Градова запал, мне не легче.
Мне обидно, что меня продинамили, и я в озверении требую:
– Я смотрю у вас много свободного времени. Отвезите меня домой!
– Сегодняшнюю ночь я освободил под тебя. Можешь позвонить подружкам и сказать, что у тебя сегодня нашлась другая компания. Никуда ты в мокрых трусиках не поедешь, Таня.
– Но…
– Может, хватит, – рык Андрея сопровождает наш въезд в поселок. – Мы начнем с того, на чем остановились. И ты снова будешь послушная, снова будешь стонать для меня и выполнять мои пожелания с тем самым удовольствием, о котором я говорил.
– Меня ждут! – продолжаю я сопротивляться словесно, елозя на сидении, закинув ногу на ногу, чтобы унять свои желания.
– Твои девочки после боя курантов отправятся со своими мужиками в постельку и будут делать все то, что ты хочешь, а ты останешься допивать выдохнувшееся шампанское. Ты уверена, что это хорошие подруги, если они не поймут твое желание провести новогоднюю ночь с пользой? Зачем я тебе вообще что-то говорю? Сейчас я в тебе окажусь, и все встанет на свои места.
Так-то Градов прав. И ведь выспросил у Казанцева, сто пудов.
– Но горошек…
– Какой, к черту, горошек? – злясь, оборачивается ко мне Андрей, останавливаясь перед воротами и нажимая кнопку автоматического открывания.
– Я везу горошек на оливье…
– Ты сейчас сказала, что я проигрываю горошку? – щурится Градов. – Зимина, ты будешь искупать свою вину до утра.
Глава 18. Надо, Таня. Надо.
Ой прям до утра…
А то я не знаю, что все это сказки. Я же читаю все эти паблики, в которых развенчивают мифы о сексе.
Но звучит-то как…
Манит мой изголодавший организм, которому вчера преподнесли аперитив, а сегодня еще напомнили о том, что он мне зашел.
Либидо настаивает на своем и просит самолично убедиться в выносливости Андрея, внося разброд и шатания в мои уверенность, что больше я Градову ничего не позволю.
Угу.
Уже не позволила.
Сижу с торчащими и ноющими сосками, а в трусишках подозрительно влажно.
Может, ничего страшного, если чуть-чуть к девочкам опоздаю?
Ну приеду под занавес, но сытой женщиной…
Зато будет, что вспомнить.
И вообще, я же собираюсь уволиться.
Немного греха, щепотку порока, и никто не узнает, какая я похотливая и слабовольная.
Кошусь на Градова, загнавшего тачку во двор и сурово жмущего на еще какую-то кнопку на пульте, чтобы открыть гараж. Сердечко ёкает.
Красивый, и спина у него шикарная, я помню.
И член.
Ы…
Я только чуть-чуть. На полшишечки. Не запрет же он меня в подвале.
Тем временем Андрей глушит мотор и выходит из машины. Заметив, что я не тороплюсь покидать салон, он обходит авто и сам открывает мою дверцу.
А я вся такая в растрепанных чувствах.
И хочется, и колется, и хорошие девочки так не делают.
Грязная девчонка, отсиживавшаяся до вчерашнего дня в глубине подсознания, смачно показывает мне язык.
И мне капец, как нужно снять с себя ответственность, что это не я, а вот само так как-то вышло.
И Градов меня не разочаровывает.
Он вытягивает меня из машины и, забросив на плечо, тащит в дом.
– Таня, Таня, а я ведь хотел по-хорошему, – наглаживая мой зад, ругается Андрей.
Я кулем вешу кверху копилкой и даже не дергаюсь. Однако моя противоречивая душа возмущена этим «по-хорошему» да так, что даже забываю напомнить про сумку, оставшуюся в машине.
По-хорошему – это когда ухаживания, цветы, поцелуи, и только потом секс.
А не как у нас.
Сначала минет, потом петтинг, и после этого уже поцелуи!
Градов ставит меня на ноги в прихожей и, придерживая за капюшон, выносит свое китайское предупреждение:
– Давай договоримся, Танюша, – и кладет руку мне прямо на грудь. Надо бы по ней треснуть, но меня хватает только на то, чтобы не выгнуть для удобства Андрея. – Ты ведешь себя, как очень плохая девочка, – ладонь скользит к плечу и, захватив куртку, вытряхивает меня из нее, – а я организую твоему женскому клубу горошек и какой-нибудь приятный бонус.
Звучит, конечно, соблазнительно, но я бы предпочла быстрый секс, можно прям тут, потому что киска все еще грустно сжимается, а потом щемануться к девкам и все-все с ними обсосать. И как Градов домогался, и как Казанцева побили.
– А мой профит в чем? – прикидываюсь я валенком.
Андрей стаскивает с меня шапку.
– Система мотивации – мой конек. Ты не пожалеешь, – и зрачки у него и вовсе почти закрывают радужку, в голосе бархатом прикрытая сталь. И сам он весь уже прижимает меня к стене, и собственно инструменты работы с повышением вовлеченности упираются мне в живот.
Коленки меня подводят.
Градов стискивает обеими лапищами мою попку, и как-то мне уже не очень важно, получат ли девки горошек или нет. Учитывая, что именно Ленок терпеть его в оливье не может, но всегда кладет, чтобы потом упоенно выковыривать.
Меня все еще тянет лицемерно отпираться, но Градов не дурак и прекрасно понимает, что я на крючке. Еще один поцелуй заглушает последние вялые протесты.
В конце концов, меня же уже привезли, раздели, что я могу против такого амбала?
Только расслабиться и получить удовольствие.
– Молчание – знак согласия, – удовлетворенно кивает Андрей, прервав поцелуй. –Правила прежние. Стонать и не возражать.
Опустившись передо мной, он помогает мне разуться и залипает на моих носках. Явление миру нарисованных членов эпично.
– Таня, у меня нет слов. Но ты не переживай. Мечты сбываются, – пораженно выдает Градов.
И поднимаясь, он скользит руками вверх по моим ногам, забирается под юбку и проводит кончиками пальцев по краю резинки чулка. А потом подхватывает меня под попку и сажает к себе на пояс. Мне остается только ухватиться за его плечи.
И именно в этот момент, я понимаю, что все будет.
