«У меня 4 тяжёлых батареи охраняют переправу[** У Чернобыля на Припяти ]. Зачем вы пришли? Вы мне не нужны». И далее: «Какой-то майор лётчик[*** Делегат связи штаба Юго-Западного фронта] доложил, что немцы смяли охрану Печкинского моста и двигаются в составе полевой дивизии на левый берег. Вот тогда, генерал-майор сказал: «Теперь вы мне нужны».
Здесь надо отметить то, чего Кравец знать не мог, — инициатива использования флотилии на прикрытии переправ исходила от командующего Юго-Западным фронтом. 21.08.1941 г. генерал-полковник М.П. Кирпонос обратился к командующему Пинской военной флотилии контр- адмиралу Д.Д. Рогачёву с требованием подчинить ему оперативно Припятский отряд речных кораблей для обеспечения переправы 5-й армии через Припять в районе Чернобыля, что и было сделано 22.08.1941 г. приказом наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова. Переправу 87-й стрелковой дивизии у Окуниново необходимо было по плану фронта прикрыть не позднее 26 августа, поэтому командующий ПВФ выделил для прикрытия Окуниновской переправы ещё находившуюся в Киеве в аварийном ремонте канлодку «Верный» и сторожевой катер С-9 из группы кораблей резерва, оба корабля под командованием капитана 3-го ранга К.И. Оляндера.
Вечером 23.08.1941 г. канлодка «Верный» стала у левого берега в трёх километрах ниже Окуниновского моста (военком корабля старший политрук К.И. Трутнев упоминает, что ждали отставший сторожевой корабль, но скорее всего, канлодка первой прибыла к мосту). Дальнейшие события описаны Трутневым в воспоминаниях 1974 г.: «На берег были выставлены посты, канлодку замаскировали под береговую черту. Недоумение командиров корабля вызывало отсутствие на мосту охраны. В бинокль не было видно ни одного человека! Пока шёл разговор, послышался гул моторов, и по шоссе к мосту двинулась колонна из мотоциклистов, транспортёров, танков и крытых фургонов. Все решили, что это наши части уходят на левый берег Днепра и уже направились в кают-компанию на ужин, но обратили внимание на чёрную точку, пловца, переплывавшего Днепр с правого берега... Едва человек вступил на берег, он произнёс: «Товарищи матросы, беда, большое несчастье. Немцы прорвались и захватили наш райцентр [Горностайполь], а сейчас двигаются по мосту на Остер, их множество». Ему не поверили, попросили предъявить документы. Партбилет и другие документы подтвердили, что «пловец» — заведующий орготделом райкома ВКП(б). Его переодели в сухое, и он поспешил в ближайший райсовет, чтобы сообщить по телефону в Черниговский обком о произошедшем». Более прозаичные и правдоподобные воспоминания о происшествии с «гонцом» оставил комендор П.Ф. Танана: «В ночь на 24 августа «Верный» стоял у левого берега ниже моста. На берегу было выставлено боевое охранение... Вскоре дежурный привёл на корабль высокого красноармейца, мокрого и в грязи, но с оружием в руках. Бывший школьный учитель, призванный в начале войны, оказался из охраны Печкинского моста. Он рассказал, что немецкие танки ворвались на мост и почти вся охрана была взята в плен, а орудия и пулемёты захвачены целыми и исправными».
Запоздалая реакция
Кроме военкома 178-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона, в Остер смогли добраться пять регулировщиков из мостового гарнизона, бывших на левом берегу. Из их телефонного доклада начальнику охраны тыла Юго-Западного фронта полковнику В Т. Рогатину стало известно о захвате моста. Но Рогатин также до конца не верил в произошедшее и приказал командиру 56-го железнодорожного полка подполковнику Т.П. Жеребцову лично выяснить обстановку. В 22:00 23.08.1941 г. командир полка и военком 4-й дивизии войск НКВД полковой комиссар П.М. Ефимов на двух грузовиках с двумя с отделениями красноармейцев выехали из Остера к Окуниново. Проехав по шоссе на запад всего 10 км, грузовики лоб в лоб столкнулись с немецким передовым отрядом западнее Карпиловки. В результате скоротечного боя группа потеряла 12 человек убитыми, в том числе командира 56-го железнодорожного полка и военкома[**** Тело военкома было найдено и 30.08.1941 г. похоронено на Соломенском кладбище г. Киева] 4-й дивизии войск НКВД.
Но самое поразительное то, что штаб Юго-Западного фронта знал о событиях у моста с самого начала! Первые переговоры штаба фронта и штаба 37-й армии состоялись уже в 18:30. Также сохранилась запись телефонного разговора генерал-майора И.Х. Баграмяна с оперативным дежурным штаба Пинской военной флотилии в 19:30:
«В 18:40 к Окуниновскому мосту с запада подошли танки пр-ка неустановленной численности. Начав обстрел огнем по охране моста, два танка прорвались через мост. 171 приказал 170 немедленно двинуть к Окуниново отряд кораблей с задачей установить положение на мосту, и в случае если мост окажется в руках противника огнем артиллерии уничтожить его и не допустить переправы пр-ка на восточный берег реки».
Ещё через 10 минут, в 19:40 состоялся телефонный разговор генерал-майора Баграмяна со штабом флотилии:
«Тов. 241. Ознакомьтесь с приказанием, и не ожидая возвращения 170 и 177 организуйте немедленное выполнение. Доложите, есть ли кто-либо из состава Вашего соединения на Окуниновской переправе?
Отв.: В указанном Вами пункте никого из наших пока нет. Одна единица на подходе[* Поразительная неосведомлённость штаба флотилии о местоположении канлодки оборудованной несколькими радиостанциями, объясняется спецификой несения радиовахт на кораблях флотилии.]. Будет примерно через 2,5 часа. Выше указанного Вами пункта имеется много единиц, которые находятся по местам, согласно Вашего приказа. Даю немедленно распоряжение кораблям спуститься вниз для выполнения задачи. 170 у Вас.
Тов. 241 северные переправы нельзя оголять, оттуда можно взять только часть кораблей. Все. Приступайте к выполнению. Передал генерал-майор Баграмян. Принял 241».
Как видим, штаб Юго-Западного фронта всё ещё недооценивал факт захвата моста, тем более, что донесения были противоречивые, везде речь шла только о двух-трёх танках, вроде бы уже подбитых на мосту. В 20:15 в Остер пришла телеграмма штаба фронта: «Служебная записка начальнику Остерской переправы. На Окуниновскую переправу в 18:20 прорвалась группа танков. Примите меры. Ни в коем случае переправу не отдавайте противнику. Передал 243 Глебов».
В вечерней оперативной сводке штаба Юго-Западного фронта ситуация всё ещё выглядит неопределённой, но как бы уже контролируемой:
«18:00 отряд танков противника с мотопехотой неустановленной численности вышел к переправе через р. Днепр у Окуниново и открыл огонь из танков по охране моста и огневым позициям ЗА [зенитной артиллерии]. По донесению Коменданта переправы двум немецким танкам удалось пройти через мост. Завязался бой. Данных о его исходе нет. Приняты меры для взрыва моста и недопущению распространения противника на восточный берег реки».
В 23:00 23.08.1941 г. к мосту с сапёрами и группой прикрытия был послан начальник инженерной службы 27- го стрелкового корпуса. Не сумев пробиться к мосту, — к утру он вернулся. В 09:15 24-го августа «начинж», на этот раз с целым стрелковым батальоном 380-го стрелкового полка, был послан к мосту повторно, но результат был прежним.
![]()
Немецкая техника движется по восточной части Окуниновского моста утром 24.08.1941. На досках настила видна колея пробитая гусеницами, справа вдали на реке ледорезы
![]()
Полугусеничный тягач 111-й пд движется по восточной части Окуниновского моста утром 24.08.1941
![]()
Немецкая техника движется по восточной части моста. Утро 24.08.1941
«Щуки» атакуют мост
В ночь на 24 августа штаб Юго-Западного фронта начал срочно собирать хоть какие-то резервы для ликвидации прорыва. Первой, в 01:50 24.08.1941 г. к мосту выехала рота флотского полуэкипажа Пинской военной флотилии под командованием майора В.Н. Добржинского, утром 24.08.1941 г. — 214-я воздушно-десантная бригада на 30 грузовиках. Движение советских отрядов к мосту планировалось по маршруту Киев—Княжичи—Остер—Окуниново с задачей: «Установить наличие противника на восточном берегу и уничтожить его, если это невозможно, уничтожить переправу». В 03:00 24.08.1941 г. штаб Юго-Западного фронта получил телеграмму из штаба флотилии:
