головой. Она как-то не думала, что проблемы с Дорианом начнутся уже на месте. Надо было что-то придумывать.
— Это не собака, — начала она, вспоминая статью о животных-поводырях, которую писала месяц назад для сайта Общества слепых. — Это средство ре… Это живой детектор. Если в комнате есть что-то, связанное с вашей проблемой, он подаст знак.
Женщина с сомнением посмотрела на Ирку и на пса.
Сейчас она закроет дверь, и можно будет с чистой совестью ехать домой. Да, опять через полгорода, опять на электричке, зато без страха облажаться.
— Ладно, заходите. Только лапы вашему детектору помойте. Полотенце я дам.
***
Обстановка в доме тоже удивила Ирку. Ей казалось, что, раз в дом пришла беда, то и выглядеть он должен как-то соответственно: ну там паутина по углам, обои обшарпанные, протёршийся линолеум на полу. Или вовсе никакого линолеума. А тут свежий ремонт. Светлые виниловые обои под рогожку в коридоре, новенький ламинат без единой царапины. На белой тумбе в коридоре — диффузор с ароматными палочками. Дориан ткнулся в него носом и тут же расчихался.
В ванной всё сияло чистотой. Было даже неудобно мыть там грязные собачьи лапы. Ирка смотрела по сторонам, прикидывая, во что встало хозяйке найти мастера, чтобы он так идеально уложил плитку кабанчиком.
Вытирая Дориана, она подумала: «Надо, пожалуй, цену побольше назвать. Сказать, что дело сложное».
Хозяйка терпеливо ждала их в коридоре.
— Вы как, сначала со мной поговорите, или сразу к Славику?
— Давайте сразу к Славику.
Женщина прошла по коридору к дальней комнате и постучала по старой, ещё советской двери, торчавшей среди скандинавского благолепия как больной зуб. Из комнаты доносились мелодичные гитарные переборы. И больше ничего. Женщина снова постучала и громко добавила:
— Сына, к тебе пришли.
Гитара смолкла. Из-за двери послышалось мягкое: «Заходите».
Она толкнула дверь, напоследок сказала:
— Вы уж извините. Там такой… сынарник. Перед людьми стыдно.
Ирка кивнула, пробормотала:
— Так даже лучше. — И вошла.
ХОЗЯЙКА ЛЕСНОЙ ТРОПЫ. Часть II
***
Славик встретил её, вальяжно развалившись в офисном кресле. В руках гитара, за спиной, на двух мониторах компьютера, какая-то музыкальная программа. Это Ирка поняла по характерным линиям звуковых дорожек.
Годы (и лечение в психушке, ехидно отметила Ирка) явно пошли ему на пользу. Тощий задрот из старого видео раздался в плечах, окреп и как будто даже похорошел. Разве что продолжал одеваться в чёрные растянутые футболки и не остриг этот свой дурацкий хвостик. Длинных волос у парней Ирка не любила.
— Вас, значит, мама пригласила? — с усмешкой спросил Славик. Ирка так и не решила, относится это «вас» к ней одной или и к Дориану тоже. Решила на всякий случай подстраховаться, кивнула, представилась, сказала:
— Можно на ты. — И протянула Славику руку для рукопожатия. Тот удивлённо вскинул брови, изобразил некий галантный жест, склонился, насколько мог, и поцеловал кончики Иркиных пальцев. По Иркиному телу пробежала лёгкая приятная дрожь. Руку ей последний раз целовали примерно… Примерно никогда.
— Извини, девушкам руки не пожимаю.
Повисла неловкая пауза.
Дориан, будто что-то почувствовал (а может, всё сам понял), подошёл к парню и доверчиво положил голову ему на колени, глядя прямо в глаза.
— Это у тебя кто? Ирландец? Вроде морда похожая.
Ирка с трудом удержалась, чтобы ответить: «Двортерьер».
— Адская гончая, кто же ещё?
Дориан недовольно заворчал. Ирка поняла, что ляпнула какую-то глупость, поспешила оправдаться.
— Это я так шучу.
— Да я понял, — отозвался Славик. — Слушай, я туплю. Даже не предложил тебе сесть. — Он махнул рукой на кровать, застеленную старым гобеленовым покрывалом. Когда Ирка присела на краешек, пружину грустно скрипнули под её весом. Славик отвёл взгляд.
— Мама всё хочет тут ремонт устроить.
— Но ты пока не сдаёшься?
— Не сдаюсь. У неё там чисто всё, как в операционной. Аж блевать тянет. — Славик потрепал пса между ушами.
Комната, в которой они сидели, и впрямь заслуживала звания «сынарник». Она была такой крохотной, что в ней с трудом помещались два человека и собака, стиснутые гардеробом с оторванной дверцей с одной стороны и нелепым компьютерным столом, какие были в моде в нулевые, с другой. Обои пожелтели от времени и повытерлись. Над кроватью (тут Ирке пришлось повернуться) поверх двух постеров с незнакомыми мужиками в кожанках висела гитара, разрисованная маркером.
— Она всё время хочет сделать мне как лучше, — продолжил Славик. Ирка не сразу поняла, что речь всё ещё идёт о его матери. — То вот порядок навести, то по врачам таскает, то по колдунам. Вас вот с ним позвала. — Парень принялся старательно наглаживать пса. — А он у тебя много жрёт, да?
— Порядочно.
Славик внезапно замер, будто прислушивался к голосам или музыке, звучащей где-то внутри. Взгляд остановился, ладонь, ещё несколько секунд назад свободно лежавшая на спине Дориана, сжалась, как в судороге. У Ирки по спине пробежал холодок.
Руки парня дёрнулись, взяли помимо его воли, несколько аккордов на невидимой гитаре. Выражение лица у Славика при этом оставалось всё таким же отсутствующим. Ирке вспомнилась выставка музыкальных автоматов, куда её вытащила подруга пару лет назад. Там тоже были такие вот заводные куклы-музыканты.
Дориан сообразил первым, заворчал, несильно, но ощутимо куснул парня за коленку. Тот вздрогнул, замотал головой, пытаясь понять, где он и что происходит, извиняющимся тоном сказал Ирке:
— Накатило. Со мной иногда бывает.
— И часто?
— Ну так. Иногда два-три раза в день.
Ирка вздохнула. Пока они вели неловкую беседу, она не понимала, чего это мать Славика так беспокоится о нём. Выперла бы давно на вольные хлеба, да и жила бы спокойно в этой своей «операционной». Теперь же её глазам представала совсем иная картина.
— Но это не всегда так, — продолжал парень. — Иногда неделями вообще ничего не бывает. Или так, накатит и прям быстро пройдёт, почти незаметно. Я уже научился с этим жить, если что.
— Тогда почему твоя мать меня вызвала? Если ты научился?
— А фиг её знает! Из-за экзаменов, наверно, психует. Сдам я всё! Академ возьму, если что.
Ирку посетила мысль, что Славик, кажется, не спешит избавляться от этого своего «накатило», будто оно и в самом деле даёт ему что-то важное. Только вот что?
— А ты не хотел бы… Чтобы это закончилось? Жить как все, как
