«всего 93 замечания, приводятся первые десять»
должен зад свой толстый задрать - с. 21
уж я на зубах пойду, не то что на руках - с. 21
да на карачках - с. 32
вытащил флягу, отвинтил крышечку и присосался, как клоп - с. 25
высосал флягу досуха - с. 35
одного последнего глотка, конечно, не хватило - с. 35
Напьюсь сегодня как зюзя. Ричарда бы ободрать, вот что! Надо же, стервец, как играет - с. 38
А мне выпить хочется - никакого терпежу нет - с. 42
С удовольствием бы опрокинул с тобой стаканчик в честь такого знакомства - с. 42
…не говоря лишнего слова, наливает мне на четы ре пальца крепкого. Я взгромоздился на табурет, глотнул, зажмурился, головой помотал и опять глотнул - с. 43…»
«ЗАМЕЧАНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ФИЗИЧЕСКИМ НАСИЛИЕМ
«всего 36 замечаний, приводятся последние десять»
цапнул со стола тяжелую пивную кружку и с размаху хватил ею по ближайшей хохочущей пасти - с. 179
Тогда Рэдрик пошарил в кармане, выбрал гайку граммов на двадцать и, прицелившись, запустил ему в голову. Гайка попала Артуру прямо в затылок. Парень ахнул «и т. д.» - с. 182
А в следующий раз надаю по зубам - с. 182
лягнул Рэдрика свободной ногой в лицо, забился и задергался «и т. д.» - с. 185
судорожно уминая грудью голову этого проклятого сопляка, не выдержал и заорал изо всех сил - с. 185
Теперь эта смазливая мордашка казалась черно серой маской из смеси запекшейся крови и пепла «и т. д.» - с. 185
Рэдрик бросил его лицом в самую большую лужу - с. 186
душу из гадов вынуть, пусть дряни пожрут, как я жрал - с. 202
он с размаху ударил себя полураскрытым кулаком по лицу - с. 202…»
«ЗАМЕЧАНИЯ ПО ВУЛЬГАРИЗМАМ И ЖАРГОННЫМ ВЫРАЖЕНИЯМ
«всего 251 замечание, приводится произвольный десяток из середины»
и вдруг принялся ругаться бессильно и злобно, черными, грязными словами, брызгая слюной… - с. 72
– Надевай зубы и пойдем - с. 72
Мясник выругался - с. 74
Сволочь ты… Стервятник - с. 74
гад - с. 76
жрать охота - сил нет! - с. 77
Мартышка безмятежно дрыхла - с. 77
грязен он был как черт - с. 78
Кой черт! - с. 82
бибикнул на какого-то африканца - с. 85…»
«Разумеется «сообщалось в сопроводительном письме редакции», мы выписали только те выражения и слова, которые, на наш взгляд, нуждаются либо в устранении, либо в замене. Эти замечания продиктованы прежде всего тем, что Ваша книга предназначена для молодежи и подростков, для комсомольцев, которые видят в советской литературе учебник нравственности, путеводитель по жизни».
Помню, получивши в руки этот блистательный документ, я кинулся прямиком к своим стеллажам и радостно извлек на свет божий любимого нашего и непревзойденного Ярослава Гашека. С каким невероятным наслаждением я прочитал оттуда:
«Жизнь - это не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет. Церемониймейстер доктор Гут говорит совсем иначе, чем хозяин трактира «У чаши» Паливец. А наш роман не пособие для салонных шаркунов и не научная книга о том, какие выражения допустимы в благородном обществе…» «Правильно было когда-то сказано, что человек, получивший здоровое воспитание, может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова. Несколько лет назад я читал рецензию на одну повесть. Критик выходил из себя по поводу того, что автор написал: «Он высморкался и вытер нос». Это, мол, идет вразрез со всем тем эстетическим и возвышенным, что должна давать народу литература. Это только один, притом не самый яркий пример того, какие ослы рождаются под луной…»
Ах, как было бы сладостно процитировать все это господам из «Молодой Гвардии»! И добавить кое-что от себя в том же самом духе. Но, увы, это было совершенно бессмысленно и, может быть даже, тактически неправильно. Кроме того, как стало нам ясно много-много лет спустя, мы совершенно неправильно понимали мотивы и психологию всех этих людей. Мы ведь искренне полагали тогда, что редакторы наши просто боятся начальства и не хотят подставляться, публикуя очередное сомнительное произведение в высшей степени сомнительных авторов. И мы все время, во всех письмах наших и заявлениях, всячески проповедовали то, что казалось нам абсолютно очевидным: в повести нет ничего криминального, она вполне идеологически выдержана и безусловно в этом смысле неопасна. А что мир в ней изображен грубый, жестокий и бесперспективный, так он и должен быть таким - мир «загнивающего капитализма и торжествующей буржуазной идеологии».
Нам и в голову не приходило, что дело тут совсем не в идеологии. Они, эти образцово-показательные «ослы, рожденные под луной», ведь НА САМОМ ДЕЛЕ ТАК ДУМАЛИ: что язык должен быть по возможности бесцветен, гладок, отлакирован и уж ни в коем случае не груб; что фантастика должна быть обязательно фантастична и уж во всяком случае не должна соприкасаться с грубой, зримой и жестокой реальностью; что читателя вообще надо оберегать от реальности - пусть он живет мечтами, грезами и красивыми бесплотными идеями… Герои произведения не должны «ходить» - они должны «выступать»; не «говорить» - но «произносить»; ни в коем случае не «орать» - а только лишь «восклицать»!… Это была такая специфическая эстетика, вполне самодостаточное представление о литературе вообще и о фантастике в частности, такое специфическое мировоззрение, если угодно. Довольно распространенное, между прочим, и вполне безобидное, при условии только, что носитель этого мировоззрения не имеет возможности влиять на литературный процесс.
(Впрочем, судя по письму БН от 4.08.77: «…С Медведевым поступлено так: а). Сделано 53 стилистических поправки из списка «Вульгаризмов» - объяснено в письме, что это делается из уважения к требованиям ЦКмола; б). Вставлено толкование покойников как киборгов для исследования землян, а Шара - как некоего бионического устройства, улавливающего биотоки простых желаний - объяснено в письме, что это делается, дабы отвязаться; в). Написано далее в письме, что прочие требования редакции (связанные с насилием и пр.) являются идеологической ошибкой, ибо приводят к лакировке капдействительности. Все отослано с уведомлением и, судя по уведомлению, получено в МолГв 26 июля с. г. В жопу, в жопу…»)
Это был самый разгар битвы. Многое и многое еще было впереди: очередные пароксизмы редакционной бдительности, попытки вообще разорвать с авторами договор, жалобы наши и слезницы в ВААП, ЦК ВЛКСМ, ЦК КПСС… Сборник «Неназначенные встречи» вышел в свет осенью 1980 года, изуродованный, замордованный и жалкий. От первоначального варианта остался в нем только «Малыш» - «Дело об убийстве» потерялось на полях сражений еще лет пять тому назад, а «Пикник…» был так заредактирован, что ни читать его, ни даже просто перелистывать авторам не хотелось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
