– Только не я.
– Вас так истощили раны? – с намеренной грубостью осведомилась она.
Но он не поддался на уловку, а с улыбкой спросил:
– Хотите узнать точно?
– Вот видите? Вы действуете, совсем как любой мужчина, делающий вид, что отказывается от того, чего в действительности добивается.
– Вы очень недоверчивы.
– Считаете это моим недостатком? – вызывающе бросила Аннабел.
– Я ничем не заслужил вашего недоверия.
– Значит, я могу принять ваше предложение, не опасаясь, что вы потребуете чего-то большего?
– Почему бы вам не сказать прямо? Потребую, чтобы вы стали моей любовницей.
– Прекрасно. Так вы этого не хотите?
– Я не сказал ничего подобного. Просто дал слово, что не попрошу этого.
– Попросите!
– Ни за что.
Она издевательски усмехнулась:
– Полагаю, вы не захотите заключить пари?
– Проиграете.
– Сомневаюсь.
– Ваше дело, – улыбнулся он, – но я не стал бы ставить больше, чем вы можете позволить себе проиграть.
Она так и не поняла, раздражает или оскорбляет ее абсолютное спокойствие Даффа. Но вызов был брошен, и она не смогла устоять:
– Что бы вы сказали насчет пятисот фунтов?
Похоже, она слишком осмелела, зная, что большинство знакомых аристократов могли справиться со своими амурными порывами не больше, чем с приливами и отливами морских волн.
– Я не советовал бы рисковать столь большой суммой. Вашей семье она пригодится больше, чем мне.
– Я не намерена проигрывать.
– Уверены?
– Совершенно.
– Значит, пятьсот фунтов. И никаких временных рамок?
– Вечность? – легкомысленно предложила Аннабел.
– Я предпочел бы нечто более определенное.
– Потому что имеете скрытые мотивы?
– Нет, – рассмеялся он, – потому что привык получать свои выигрыши.
– Какая спесь!
– Вовсе нет. Я просто знаю, на что способен. И пока мы определяем правила, я был бы рад, разреши вы пока что помочь вашей семье. Почему бы не… скажем, два месяца? Разве этого недостаточно, чтобы убедить вас в полном благородстве моих мотивов?
Она очень долго молчала, вовсе не уверенная, хочет ли настолько сближаться с маркизом Дарли, пусть и искалеченным войной. С другой стороны, его помощь действительно пригодится. И нельзя отрицать, что неплохо бы иметь его рядом на случай, если Уоллингейм обнаружит ее местопребывание. И кроме того, пятьсот фунтов есть пятьсот фунтов.
– Два месяца?
– Да. – Он не сказал: «Если только вы сами не попросите меня об этом раньше», – мысль, которая застала его врасплох и ужасно удивила. Поэтому маркиз тут же добавил: – Решать вам, конечно.
– Очень хорошо. Пятьсот фунтов никогда не бывают лишними.
– По рукам! – улыбнулся он, протягивая руку. Она пожала широкую ладонь.
Итак, сделка была заключена.
Он немедленно заговорил на другую тему, словно их пари было случайным пустяком. Словно он думал об этом пари не больше, чем о легком ветерке, колыхавшем листья над головой. Просто стал рассказывать, как мальчишкой часто приходил в развалины монастыря и вел с друзьями рыцарские войны. Показал ей то место, где свалился с полуразрушенной стены нефа, потерял сознание, чем до смерти перепугал друзей.
– После этого родители запретили мне взбираться на стены, – с улыбкой пояснил он, коснувшись поросшей мхом стены, словно припоминая те давние времена.
– И вы послушались? – спросила Аннабел, равным образом способная вести легкую светскую беседу. – Полагаю, что нет.
– Я пытался, – улыбнулся Дафф, – и, конечно, ничего не вышло. В любом случае трудно было бы ожидать такого от мальчишки. Но по крайней мере я стал осторожнее. А вы? Вряд ли вы играли здесь в войну.
Внезапно ей показалось, что он стоит слишком близко: мужской запах, аромат одеколона, широкоплечий мускулистый торс – все это вызывало предательские чувства, которых она предпочла бы не испытывать. Она отступила.
– Собственно говоря, я приходила сюда рисовать.
Потребовалось необычайное усилие воли, чтобы говорить обычным, спокойным голосом… впрочем, она слишком долго была актрисой, чтобы выказать непозволительные эмоции.
– Руины были идеальным местом для впечатлительной молодой девушки и рождали мириады романтических фантазий. Мало того, я написала роман из средневековой жизни, где действие происходило в Бедлоу.
– Сколько вам было, когда вы впервые пришли сюда? – спросил он, думая, что ее волосы в солнечных лучах сверкают, как золотая проволока. У него руки чесались их коснуться. И тут, возможно, по ассоциации с этим ослепительным зрелищем перед глазами возникла другая светловолосая голова, тонувшая в грязи на поле Ватерлоо: смерть Мерримена, ужасное, кровавое зрелище.
Дафф напрягся. Каждая мышца окаменела и стала неподатливой, пока он боролся с мучительным воспоминанием.
– Восемь или десять. С вами все в порядке?
Дафф казался высеченным из камня. Его взгляд вызывал одновременно страх и жалость.
– Я что-то могу сделать? – пробормотала Белл, пытаясь взять его за руку.
Но он рывком отодвинулся. Она вскрикнула.
То ли ее потрясение, то ли выражение ужаса вернули ему разум, но он мгновенно пришел в себя.
– Простите, – бросил он со всей возможной небрежностью. – Я не хотел вас пугать. К несчастью, военные воспоминания имеют способность возрождаться в самое неподходящее время. Извините, если встревожил вас.
– Вам ни к чему извиняться. Я бесконечно сочувствую вашим страданиям.
Сознавая, какие терзания им пришлось пережить после смерти Хлои, она вполне представляла, как перестрадал Дафф. Война – это всегда кошмар, а при Ватерлоо творилось нечто неописуемое.
– Желаете уйти?
Ему хотелось сказать: «Я не причиню вам зла, и Эдди рядом, так что не бойтесь».
Но вряд ли слова успокоят ее.
– Возможно, мы слишком задержались, – вежливо заметил он – Я совершенно потерял представление о времени.
– Вовсе нет. Я просто хотела помочь, на случай если вам вдруг стало нехорошо.
Как она учтива. Впрочем, чего ожидать от известной актрисы. Даже в минуту опасности она может изобразить невозмутимость.
– Со мной все хорошо, но спасибо за предложение. Однако если хотите по-настоящему помочь, – с улыбкой продолжал он, привыкнув настаивать на своем по праву рождения и в силу характера, – поедем завтра со мной на скачки, и я буду искренне благодарен. Скажите «да», и мы немедленно уедем отсюда.
Она на мгновение растерялась, вообразив, что попала в некий своеобразный плен.
– Вы не так меня поняли, – рассмеялся он. – И свободны ехать домой независимо от любого ответа. Просто я очень хотел бы проводить вас завтра на скачки… с согласия вашей матери, разумеется.
