нет — будут синяки.
— Богдан, — визжу, пока он тащит меня в гостиную.
Толкает на диван и поднимает с пола платье.
— Одевайся, — произносит глухо.
Быстро натягиваю платье поверх комплекта белья, выбранного мужем с утра по фотографии, и всхлипываю.
— Одевайся, — повторяет бешено. — И пошла на хер отсюда, Яна, — кивает на дверь.
— В смысле? — вздрагиваю.
— Пошла. Отсюда. На хер.
— Ночь на дворе, куда я пойду?! — спрашиваю испуганно.
— Мне всё равно. Иначе я тебя задушу своими руками, — его руки сжимаются в кулаки.
Округляю глаза и вскакиваю с дивана. Судорожно поправляя платье, несусь в прихожую. Там надеваю туфли, хватаю сумку и выскакиваю из квартиры.
Несусь по лестнице, ничего не слыша… Это финал. Конец.
Я жить не хочу.
Вылетаю из подъезда. Ничего не соображая, усаживаюсь в откуда-то взявшееся во дворе такси и пытаюсь оправиться от шока.
Глава 12. Яна
Первое, что я ощущаю, когда более-менее прихожу в себя и в ушах угасает непрекращающийся гул — приторный аромат ванили и корицы.
Чувство страха расплёскивается вязким сиропом сначала в ногах, а потом поднимается всё выше и выше. Достигает максимальных пределов, когда я осознаю, что не заказывала такси и тем более не называла водителю адрес.
Я была настолько шокирована тем, что произошло между мной и Богданом. Совершенно ничего не соображала. Уселась в первую попавшуюся машину, даже толком не рассмотрев её.
— Это вы? — спрашиваю пораженно.
Вельветовый пиджак и фуражка расплываются в глазах от приступа удушья. До сегодняшнего дня приятные для меня запахи становятся чем-то вроде угарного газа.
Губы вмиг высыхают и мне нестерпимо хочется на свежий воздух.
Водитель уверенно ведет автомобиль по ночным улицам и бросает на меня смеющийся взгляд через зеркало заднего вида. Его глаза пустые и затуманенные, словно у дохлой рыбы.
— Остановите автомобиль, — произношу почти шепотом.
Мне хочется орать, визжать. Но, черт возьми, не получается! От ужаса происходящего на это просто не хватает внутренних сил.
— Немедленно остановите автомобиль, — повторяю свое требование и слабо ударяю кулаком по спинке переднего пассажирского сидения.
Таксист ни слова не говорит.
В этом молчании есть что-то зловещее, поэтому я судорожно дергаю ручку на двери, но она не поддается. Закрыто.
— Куда мы едем? — истерично повышаю голос.
Снова тишина.
— Такая болтливая стала, красавица, — выговаривает он весело, причмокивая конфетой. — А до этого ехала, нос воротила.
— Куда мы едем?
— Леденцы будешь?!
— Какие леденцы? — судорожно хватаюсь за сумку. — Вы сумасшедший? Куда вы меня везёте?
Бесшумно открываю застежку и лихорадочно пытаюсь отыскать телефон. Помада, ключи, духи… Нащупав свой новенький айфон, снимаю блокировку и совершаю попытку убавить яркость экрана до минимума.
— Остановите машину. — продолжаю причитать, стараясь разглядеть хоть что-то в этой гребаной сумке. Завтра же выкину из неё весь хлам.
Если завтра вообще наступит… — думаю, пытаясь унять дрожь от удушающих слез.
Очень хочется жить!
В новостях так часто показывают случаи нападения на женщин, чаще всего с трагичным концом… но всегда кажется, что со мной-то точно такого не приключится…
Автомобиль продолжает движение в неизвестность.
— Остановите машину. У вас будут проблемы, — мой голос дрожит и вибрирует, постоянно сбивается то на шепот, то на хрип, но я просто обязана разговаривать, потому что нужно отвлечь водителя, пока я норовлю по зрительной памяти открыть контакты и набрать номер. — Мой муж от вас места живого не оставит.
На долю секунды заглядываю в сумку. Неистово ликую, когда вижу заветную фотографию в карточке контакта.
Богдан, ну же, возьми трубку!
Где-то на третьей секунде звонок сбрасывается. Зажимаю динамик пальцем, чтобы не были слышны короткие гудки, и набираю номер мужа еще раз.
Богдан, любимый, пожалуйста, ответь мне.
Там, в квартире мне хотелось отхлестать его словами посильнее, чтобы он хотя бы на секунду прочувствовал мою боль. Боль оттого что я рисую в воображении своего единственного любимого человека с чужой женщиной.
Это словно игра «Передай другому».
Ощутил резь в сердце — тут же припомни слабое место оппонента и постарайся подобрать обидные слова так, чтобы боль как следует срикошетила в него. Обратно. Желательно в троекратном размере. В этот момент нет в мире большего врага, чем самый близкий человек.
Снова и снова давлю на заветное имя на экране, всякий раз звонок обрывается.
Мы ссоримся, делаем друг другу больно. Но мы ведь команда… Семья?
Богдан, — реву про себя. — Любимый! Пожалуйста! Возьми трубку!
Под грудью лопаются канаты от бессилия, а сердце болезненно бьется о ребра.
Пожалуйста.
Пожалуйста, Даня! Данечка!
Где-то на пятый раз вместо привычной тишины раздаются оглушительные гудки и леденящая душу фраза «Абонент временно недоступен».
Я поверить не могу.
Он отключил телефон?
Хочется разрыдаться, но я просто не успеваю этого сделать, потому что сумка вдруг соскальзывает с колен, а машина резко тормозит на обочине.
— Будь хорошей девочкой, — говорит похититель. — Не надо никуда звонить.
Он отбрасывает мои вещи на переднее сидение, и машина снова трогается. Сворачивает с дороги.
От ужаса во мне включается замедляющая движения программа. Всё это походит на какой-то телесериал про маньяков, а не на мою спокойную, счастливую жизнь.
Этот таксист тоже маньяк?!
Конечно.
Он ведь мне сразу не понравился. Я словно почувствовала исходящую от него опасность.
Жутко.
Я просто не знаю, что делать в такой ситуации? Как быть? Меня этому не учили.
С раннего детства, сколько себя помню, у мамы с папой всегда был личный водитель. Когда Богдан приобрёл мне автомобиль, я пару раз намекала на то, что неплохо было бы тоже нанять надежного человека, тем более что средства нам позволяют. Муж каждый раз отшучивался, что эти барские замашки до добра не доведут.
Иногда мы с детьми пользовались услугами такси, но это всегда было строго в дневное время.
Руки дрожат так, что приходится их зажать между колен, а потом инстинктивно выдвинуть вперед.
— Что вы делаете? — истошно визжу, когда машина снова останавливается и раздаётся треск застежки ремня безопасности. — Мой муж вас просто закопает.
— Нет у тебя никакого мужа, — говорит маньяк, гадко усмехаясь. — Какой мужик свою бабу одну в таком виде ночью отпустит?!
Чуть поворачивается и мерзко проезжается взглядом по моим оголенным коленкам. Тянет ладонь, но я забиваюсь в угол и защищаюсь руками.
— Если только она не шалава, — добавляет и отвратно хохочет с собственной шутки.
Пытаясь преодолеть накатывающую тошноту, смотрю по сторонам. Я словно загнанный зверёк в клетке, в которую запустили гиену и заперли снаружи.
— А ты не шалава, краля. Вон какая вся чистенькая, драгоценная. Ладненькая девочка. Я сразу тебя
