кому не было таких чувств, как к Ульяне, я с ней старость собирался встречать, умереть с ней хотел в один день. Никто и никогда мне ее не заменит.
Она же знает… Знает, что я ни за что и никогда не прощу такое. На кой хрен она это сделала? Что в мозгах у этой бабы? Она же могла догадаться, что это будет точка в наших отношениях. Большая жирная точка!
Я не понимаю.
Я просто не могу этого понять.
С течением времени дикий гнев, что бушевал в душе целый день, только усиливается.
Наконец, оторвав успевшие онеметь пальцы от подоконника, я срываюсь с места, спешу в кладовую. С горем пополам нахожу пакеты для мусора, потом спешу на второй этаж в нашу спальню.
Но прежде, чем набить пакеты тряпьем жены, пишу Розе: «Приезжай, ты теперь живешь в моем доме».
Сую телефон в карман и начинаю уборку комнаты.
Первой в мусорку идет шкатулка с драгоценностями Ульяны. Ей не отдал и не отдам из принципа. Она не будет щеголять в украшениях, которые я с такой любовью выбирал и дарил ей на каждый праздник.
Обещал девке, что будет ходить в золоте, и ходила. А она мне обещала хранить верность, и не сдержала обещания!
Ничего не заслужила!
Ни шуб своих, ни платьев шикарных, ни всяких фенов своих элитных и духов.
Все на хрен в пакеты для мусора.
Я все это хочу сжечь…
Сжечь! Устроить большой такой костер… Если бы не снег, сейчас и подпалил бы все на заднем дворе, и плевать, что это противозаконно. Нынче ж что, даже шашлык нормально во дворе не пожаришь, гады все позапрещали.
Придется выкидывать на мусорку… А вдруг растащит кто? Я не хочу, чтобы кто-то ходил в вещах моей жены. В том числе и она!
Как есть все оттаскиваю в гараж, складываю в угол, благо место для машины Ульяны пустует, ведь авто в сервисе. Потом решу, что со всем этим делать.
Возвращаюсь в дом, и слышу, как к дому кто-то подъезжает. Выглядываю в окно, проверить, кто подъехал.
Это такси…
У меня все внутри екает. Отчего-то кажется, что это Ульяна. Аж ладони потеют от такой перспективы.
Сейчас ка-а-ак вбежит в дом, ка-а-ак начнет каяться да прощения просить… В идеале на коленях.
Но умом понимаю, это не Ульяна, не может быть она.
И вправду из такси показывается Роза.
С чемоданчиком!
И это через час после того, как я пригласил ее жить.
Дежурила, что ли, где-то неподалеку с вещами? Другого оправдания ее быстрому появлению я не вижу. Или у нее есть сумка быстрого реагирования? На случай если кто-то жить позовет.
А впрочем, неважно.
Выхожу встречать.
Роза, счастливая до потери пульса, спешит ко мне, хочет кинуться на шею:
— Мигран Аветович, я так рада! Я так надеялась, так мечтала…
Молча убираю ее руки от себя, строго говорю:
— Я все эти нежности не люблю, не лезь ко мне с таким.
Еще я с ней не лобызался на улице, жена она мне, что ли? Никакая не жена.
Жду, когда она подхватит чемодан, приглашаю ее в дом.
— Слушай команду, — говорю ей. — Сториз снимай и выкладывай. Поняла?
— Сториз? — Она сначала не понимает.
Поясняю:
— Я выгнал из дома жену и объявил ей, что отныне буду жить с тобой. Сделай побольше доказательств. Справишься с этой нехитрой задачей?
Да, каюсь, грешен, хочу ковырнуть Ульяну побольнее. Но учитывая, что она со мной сделала, еще и не того заслужила, и еще заслужит. Ведь не думает же она, что развод у нас будет мирным.
Вижу, как блестят глаза Розы.
Она схватывает идею на лету.
Достает телефон и, даже не разобрав вещи, идет выполнять команду.
* * *
Дело близится к вечеру, Роза шустрит на кухне, готовит ужин. Я обхожу дом в поисках вещей Ульяны, чтобы все-все ликвидировать, чтобы глаза не мозолило. А оно все мозолит! В какую комнату ни зайди, тут плед, там книга, сям вазочка с цветами. Повсюду жена, ее дух, ее запах. И с каждым таким вот найденным артефактом мне становится все хреновее.
Неожиданно в дом вваливаются близнецы.
Каждый орет на свой лад:
— Ма, ты помыла мои кросы?
— Ма, мне надо на вечер те джинсы, что я вчера заказывал. Ты же забрала заказ, да? Я ж тебе писал?
Выхожу к ним, складываю руки на груди и объявляю:
— Ваша мать здесь больше не живет. Отныне двери этого дома для нее закрыты, мы разводимся.
Надо видеть, как у близнецов падают челюсти. Бедные мальчики, не ожидали, что Ульяна всех нас так предаст.
Глава 10. Откровения
Мигран
Близнецы как стояли на месте с раскрытыми ртами, так и стоят. Будто пропустили мое объяснение мимо ушей. Или это шок?
О, конечно же, мои мальчики в шоке. Бедные, несчастные дети.
Подхожу к ним ближе, пытаюсь успокоить:
— Для вас ничего не изменится. Вы по-прежнему мои любимые сыновья, будете жить со мной, как и раньше ни в чем не знать отказа…
Первым отмирает Артур. Смотрит на меня так, будто я ударенный головой, и спрашивает:
— Бать, ты че, грибов объелся? Мать где?
Надо же, и вправду все прослушали. Головы им там поотбивали на тренировке, что ли? Недаром занимаются тайским боксом.
Набираю в грудь побольше воздуха, говорю максимально спокойным тоном, на какой только способен в этой непростой ситуации:
— Мать здесь больше не живет, мы с вашей матерью разводимся.
— Че?! — Это уже Арам. — Че происходит-то?
Наконец не выдерживаю:
— Вы, кроме слова «че», еще какие-то слова знаете?!
Эти близнецы кого угодно до белой горячки доведут, ей-богу.
— Объясни, что случилось? — разводит руками Артур.
— Ваша мать нас всех предала! — выдаю правду на-гора. — Когда-нибудь, когда вы подрастете, я вам все объясню. Но не сейчас. Просто знайте, что как прежде уже никогда не будет. Мы с матерью больше никогда не будем вместе.
Надо же именно в такой животрепещущий момент появиться Розе с объявлением:
— Ужин готов.
— Это че? — пыхтит Артур и тычет в сторону Розы указательным пальцем.
— Слово «че» из лексикона вычеркнул. — Строго на него смотрю. — Оба пошли мыть руки и есть. Живо! Если не хотите остаться без ваших драгоценных приставок, телефонов, планшетов, ноутбуков, а заодно и карманных денег. Ать-два! А то разговорились мне тут.
Близнецы, понурив головы, уходят в ванную.
Я же прохожу в столовую, сажусь на место главы семьи. Передо мной как по мановению волшебной
