— Да, ты помог, — мягко говорю я. — И если я не показалась тебе благодарной, извини. Я действительно ценю всё, что ты сделал для меня. Даже если ты похитил меня с самого начала.
Он смотрит на меня, на его лице нет ни стыда, ни раскаяния.
Я почти смеюсь.
— Но людьми нельзя владеть, Драгикс. Я не домашнее животное. У меня есть свобода воли, и я хочу иметь возможность хотя бы поговорить с некоторыми из женщин, с которыми я прибыла сюда.
— Ты одинока. Я буду проводить с тобой больше времени.
Я вздыхаю.
— Это не так, Драгикс.
Он приближается.
— Ты разочарована во мне.
— Я не знаю, как тебе объяснить, что ты не можешь просто взять кого-то и держать в своём логове.
Отсутствие понимания в его глазах — всё уже мне сказало. Он верит, что он всё может. В конце концов, он это и сделал.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он тянет меня назад, ставя на камень, а затем возвращается на свое место.
— Я не могу отпустить тебя к ним, Чарли, — объясняет он так, словно маленькому ребенку и я скриплю зубами. — Браксианцы — мои враги. Что, если они решат оставить тебя себе?
— Ты действительно думаешь, что я позволила бы этому случиться? Кроме того, я думала, что у них есть кодекс чести?
— Ты можешь сама решить остаться.
— Я не останусь там.
Он долго молчит.
— Я подумаю над тем, что ты сказала. Я не думаю, что ты… домашнее животное.
Я улыбаюсь при этом, но скорее грустной улыбкой. Затем он улыбается в ответ.
— Я обнаружил, что теперь понимаю, почему ты проводишь так много времени в этих бассейнах, — бормочет он. — Я очень… расслабился.
Это вопиющая смена темы, но у меня такое чувство, что дракон сегодня пошёл на такой компромисс, на который он бы никогда не пошел
Я рассматриваю его лицо. По выражению его глаз, если бы я заглянула под воду, я бы обнаружила, что он совсем не расслаблен.
— Да, — говорю я. — На этой ноте я оставлю тебя в ванной.
— Ты прервала моё купание, — говорит он. — Ты должна дать мне что-нибудь взамен.
— О, пожалуйста, — говорю я. — Отымей себя сам.
Он смотрит вниз под воду, и я соскальзываю с камня, пятясь назад.
— Я не имела в виду это буквально.
Озадаченность на его лице сменяется улыбкой.
— Лучше я овладею тобой.
И тогда он набрасывается.
Я визжу и бросаюсь в сторону, но он уже предвидел моё движение и в мгновение ока поставил руки по обе стороны от меня, запирая в клетке.
Бен стоит передо мной, прижимая меня к стене.
— Ты уже отлично знаешь, что бежать от меня бесполезно, — рычит он.
— Чарли. Чарли! — голос Драгикса резок, и я понимаю, что дрожу, внезапно замерзая в теплой воде.
— Я в порядке.
— Почему от тебя пахнет ужасом? — Он хмурится. — Ты веришь, что я причиню тебе боль? — Выражение его глаз внезапно становится обиженным, и я кладу руки ему на грудь.
Он горячий. Так горяч. И мне так холодно.
— Нет, — говорю я и не вру. Каким-то образом за последние несколько недель я научилась доверять этому дракону, что он не причинит мне вреда. Это нелепо, учитывая моё прошлое, но я доверяю самому большому хищнику больше, чем людям.
— Тогда что это?
— Мой бывший. Он ловил меня также. — Я киваю на его руки, и он тут же убирает их.
Он хмурится, и я понимаю, что он не понимает. И зачем ему это, когда его воспитывали родители, которые учили его не обижать женщин, даже если вы возлагаете на них личную ответственность за смерть вашей собственной семьи?
— Он сделал мне больно, — говорю я, и его глаза вспыхивают яростью. — И нет, я не хочу об этом говорить. Но вот почему.
Он смотрит на меня, и я собираюсь отойти. Какой бы странный момент у нас ни был, он исчез. Похоть в его глазах сменилась… жалостью.
Это заставляет меня заскрипеть зубами.
— Я так не думаю, — говорит Драгикс, когда я продираюсь мимо него. — Ты все ещё должна мне.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и он выпрясляет спину.
— А что именно я тебе должна?
— Ты прервала моё омовение.
Я закатываю глаза.
— Для человека, который не пользовался этими бассейнами веками, ты внезапно стал ужасно собственником своего «времени для себя».
Он игнорирует это.
— А ты в одежде в воде.
— Потому что ты меня сюда затянул! — Я не могу не смеяться над полной нелепостью его аргументов, и его глаза вспыхивают при этом звуке.
— Мне нравится твой смех, — объявляет он. — Сделай это снова.
Его рот близко к моему, и я ничего не могу поделать. Я делаю именно то, что хотела сделать с того момента, как он превратился в мужчину.
Я тяну за его голову и притягиваю его губы к своим.
Он замирает, и я отскакиваю.
— О Боже, разве ты не хотел… Прости.
Он движется за мной, но на этот раз я не чувствую себя в клетке. Теперь я просто чувствую себя полностью униженной.
— Ты прикоснулась своими губами к моим.
— Да, послушай, извини. У меня явно сложилось неверное представление… — мои щеки горят от стыда.
— Сделай это снова.
Я хмурюсь.
— Поцеловать тебя… снова? — В первый раз ему явно не понравилось.
— Поцеловать… — он задерживается на этом слове, как на прекрасном вине, и мой рот открывается.
Его взгляд тут же возвращается к моим губам.
— Ты никогда… раньше никого не целовал?
— Мой народ этого не делает. — Его глаза вспыхивают золотым пламенем, когда он снова смотрит на меня. — Я не знаю, почему.
Тут уж я точно запуталась.
Он придвигается ещ6е ближе, и на этот раз именно он прижимается своими губами к моим. Он делает паузу, не зная, что делать дальше, и я вздыхаю в его теплые твердые губы. Я прикасаюсь губами к его. Один раз. Дважды. А потом я облизываю его нижнюю губу, и он ещё сильнее прижимается ко мне.
— Всё хорошо? — Я дышу напротив него, моё тело внезапно стало вялым, перегретым. Мы ничего не сделали, только сомкнули губы, но ощущение его вокруг меня, голод в его глазах…
— Ещё, — приказывает он мне в губы, и я не могу сдержать смех, подчиняясь. Я учу дракона целоваться. Как, чёрт возьми, это произошло?
Я снова провожу языком по его губам, и на этот раз он открывает рот с рычанием. Он дрожит рядом со мной, когда я касаюсь его языка своим, а затем он зарывается рукой в мои волосы и берёт верх, прижимаясь своим ртом к моему, когда он засовывает свой язык мне в рот. Я стону, и он рычит в ответ. Я не уверена, кто из нас дрожит сильнее, но его другая рука ложится мне на грудь, находит твердый сосок и перекатывает его, пока я стону.
«Что я делаю?»
Я отстраняюсь, и Драгикс наклоняет голову, чтобы последовать за мной, но я кладу руку ему на грудь.
— Здесь слишком жарко, — говорю я.
Он вдыхает, и температура падает на несколько градусов. Я смеюсь. Я и забыла о его маленькой хитрости.
— Это не то, что я имела в виду. Мне нужно пойти и одеться. Я собираюсь собрать немного ягод. Увидимся.
Он хмурится, но не останавливает меня, пока я выхожу из воды. Я выжимаю одежду и с наслаждением захожу в прохладу горы.
Что со мной не так? Разве я ничему не научилась из своего опыта с Беном? Или я просто ходячая говорящая жертва, которая не может не влюбиться в чрезмерно собственнических, опасных мужчин? Мужчины, которые уверены, что я принадлежу им.
Я дала себе обещание, когда ушла от Бена. Обещание, что я больше никогда не позволю себе оказаться в такой же ситуации.
Я смеюсь, и мой голос срывается. И вот я заигрываю с драконом, который меня похитил.
А что хуже всего? Он пытается. В отличие от Бена, он действительно не понимает идею индивидулизма. Он не понимает, что меня отправили на эту планету не для того, чтобы развлекать его. Потому что многовековой опыт научил его совершенно другому.
Бен был социопатом. Лишать меня моей уверенности в себе, моего самоощущения на долгие годы его главная цель. Пока я не забыла, что могу быть свободна. Что мне не нужно жить в страхе. Что я чего-то стоила.
